Чтение онлайн

Два лучших друга Теему, Паук и Плотник, дрались как звери. Но они никогда не поднимали руку на безвинного, а когда несколько лет назад по лесу пронесся самый страшный за несколько лет ураган, они ходили из дома в дом и расчищали сады от упавших деревьев, перекрывали крыши, вставляли окна и не брали за это ни гроша. А где в те дни были журналисты и шишки из правления? В полицейских отчетах Паука и Плотника называли «бандитами», но и сегодня, когда «бандиты» проходили мимо тех домов, хозяева зазывали их на кофе. Теему не обольщался насчет того, что у парней золотое сердце. Но понятие о чести у них было. На свой манер.

Паука в детстве травили в школе, он не хотел принимать душ после физкультуры, мальчишки в классе решили, что он «гомик», затащили его в душ и избили скрученными полотенцами. «Гомик» считалось у них худшим оскорблением – слабак, слабее которого не бывает. После этого Паук возненавидел, во-первых, гомиков, а во-вторых – тех, кто травит слабого.

После одного выездного матча лет шесть-семь назад Группировку задержали копы. Младший брат Теему, Видар, которому тогда было всего двенадцать, сидел один в «Макдоналдсе», туда-то и направилась толпа фанатов противника. Сообразив это, Паук вырвался от полицейских. Не смогли удержать ни собаки, ни конная полиция, ни оперативная группа. Двадцать минут они с Видаром сражались в том «Макдоналдсе», двадцать минут бились с вражескими фанатами; Паук отправил четверых в больницу, а двенадцатилетний Видар разломал стул и дрался ножкой, как дубинкой. Он уже тогда был боец.

Плотник на первый взгляд сильно отличался от Паука. Он вырос в полной семье, жил на окраине Холма, работал в отцовской фирме. Но он носил в себе то же, что и Паук. Когда Плотник был подростком, его двоюродную сестру изнасиловал приехавший в отпуск говнюк. Когда Теему услышал об этом, он угнал машину, мчался всю ночь и успел в аэропорт как раз вовремя, чтобы не дать Плотнику ворваться в самолет, потому что тот собрался лететь и биться с целой страной. Парень плакал от ярости, Теему обнимал его, и сжатые кулаки Плотника лежали на его спине.

Теперь у Плотника была подружка, сотрудница местного управления муниципального жилья, у них недавно родилась дочь. Плотник и убедил Теему весной, что Группировке стоит взять сторону Маи Андерсон, а не Кевина Эрдаля. «Мне наплевать, в каком дивизионе мы окажемся, хоть ниже нижнего, я все равно буду стоять на той трибуне, но я не хочу стоять там, болея за насильника!» – сказал он. Тогда Группировка приняла решение. А сейчас столкнулась с его последствиями.

Они голосовали за то, чтобы Петер Андерсон остался в клубе, а сейчас эта крыса нашла спонсора, который хочет снести стоячие трибуны. Телефон Теему не умолкал ни на минуту. Парни хотели войны.

– Но я не понимаю, почему мой БЕБИ не может жить у собственной МАМЫ! – повторила вдруг мать Теему, и он очнулся.

– Что? – буркнул он.

Мать бросила на стол конверт – письмо из местного управления муниципального жилья.

– Здесь сказано, что Видар получил собственную квартиру! Зачем она ему? У него же есть МАМА!

Наконец в голове Теему что-то щелкнуло.

Мужчина в костюме вышел из здания администрации и уже собрался сесть в машину, как вдруг у него за спиной возникла фигура. Ричард Тео испугался, но не удивился. Он собрался с духом и спросил:

– Ты кто?

Теему Ринниус сделал два шага вперед. Он стоял недостаточно близко, чтобы коснуться Тео, но достаточно, чтобы оба чувствовали дыхание друг друга, так что политик все же ощущал физический страх. Этот страх знаком всем нам, не умеющим драться, неважно, есть ли у нас деньги, власть или уверенность, что суд окажется на нашей стороне. Никто не защитит нас на темной парковке в те несколько секунд, пока мужчина вроде Теему избивает нас до бесчувствия. Мы это знаем. Теему тоже это знал. Он сказал:

– Ты знаешь, кто я. Моего младшего брата Видара закрыли, но теперь вдруг выпускают. Я не понял почему, но потом вдруг услышал, что новый тренер «Бьорнстад-Хоккея» хочет поставить его вратарем. Ни один хоккейный клуб не смог бы вытащить моего брата из больницы тюремного типа. А политик – может!

– К сожалению, я не понимаю, о чем ты. – Пульс у Ричарда Тео пустился вскачь, но голос оставался спокойным.

Какое-то время Теему мрачно рассматривал собеседника, потом отступил назад, давая Тео вдохнуть, и предостерегающе поднял палец, давая понять, что собирать информацию в Бьорнстаде умеет не только Тео:

– Мать получила письмо из управления муниципального жилья. Моему брату дали квартиру. Мы проверили, кто сделал заявку. Ты.

Ричард Тео смиренно кивнул:

– Моя работа – помогать жителям коммуны. Все жители…

Конечно, электронный адрес Ричарда в базе данных управления мог оказаться случайно. Или он сам мог отправить туда сообщение с таким расчетом, что Теему его вскоре обнаружит. В конце концов, в этой конторе работает подружка его приятеля Плотника.

– Не с тем человеком ты в игры играешь! – прошипел Теему. – Что тебе надо от моей семьи?

Ричард Тео мужественно прикинулся дурачком.

– Я не из тех, кто о чем-то просит. Особенно у людей из этой… как вы называетесь – Группировка?

– Что за группировка?

Теему даже в лице не изменился, наупражнявшись за столько лет в показном равнодушии. Политика это впечатлило. Он вскинул руки:

– Сдаюсь! Я знаю, кто ты. И надеюсь, что мы с тобой станем друзьями.

– Почему?

– Потому что мы с тобой похожи. Мы далеко не всегда делаем, что нам хочется, мы делаем то, что должны делать. Журналисты изображают меня опасным злодеем лишь потому, что я не всегда соблюдаю правила, которые придумала правящая элита, чтобы мешать людям вроде меня делать дело. Ты не узнал в этом описании себя?

– Твой костюм стоит как месячная зарплата нормального человека. – Теему сплюнул.

Ричард принял его слова к сведению.

– Ты не злодей, Теему. Ты заботишься о друзьях, о своей семье, хочешь лучшей жизни для младшего брата. Ведь так?

Теему не мигая смотрел на него:

– Давай к делу.

– Дело вот в чем: у меня нет иллюзий насчет того, как устроено общество. У тебя тоже. Мы принадлежим к разным группам, мы разные люди, но свои интересы мы соблюдаем одинаково.

– Ты ничего обо мне не знаешь.