Муранча
Шрифт:
Видимо, он еще не принял в намечающемся споре ни чью сторону. Но это не мешало бы ему держать Сапера на мушке.
Интересно, держит или нет? Из-за бьющего в глаза света это трудно было определить.
Наверное, все-таки держит.
— Где взял ствол и плащ? — тоном прокурора спросили Сапера.
— Выменял, — сделав лицо попроще, улыбнулся в ответ он. — У Комара.
— Да? — Луч одного фонаря соскользнул с лица Сапера на его грудь. — А почему плащ дырявый?
«Вот же гад глазастый! — пронеслось в голове Сапера. — Разглядел-таки!»
— И почему дырка похожа на пулевое отверстие? И почему она аккурат в районе сердца расположена?
Это было хуже. Эти вопросы были уже по-настоящему опасными.
— А я вот еще что слышал… — неожиданно заговорил второй жукоед. — На базарном переходе между ветками рассказывают, будто «красные» выгнали из метро начальника Аэропорта…
«Ага, уже рассказывают, значит, — подумал Сапер, — слухи распространялись даже быстрее, чем я предполагал». Сапер лихорадочно соображал, что теперь делать и как поступать. По всему выходило, что стычки уже не избежать. Но шансов победить у него было не так много: похоже, второй разведчик уже принял решение, на чьей стороне выступить.
— Вроде бы в Аэропорт прорвались жабоголовые, — продолжал «синий», — а начальник станции бросил своих людей, сам сбежал и взорвал туннель, так что жабы всех «аэропортовских» сожрали. Вроде бы за это его и отправили подыхать на поверхность.
— Ну, так, а я-то тут при чем? — стараясь, чтобы в его голосе прозвучало побольше удивления, возмутился Сапер. Но голос предательски дрогнул.
— И вроде бы у начальника этого на правой руке не хватает двух пальцев.
— И что с того? — Сапер почувствовал, как по спине скользнули холодные змейки.
— Почему ты перчатки не снимаешь? — допытывался дотошный жукоед. — Прячешь там чего? Сколько у тебя пальцев на руке? Может быть, ты и есть тот самый «красный» начальничек, а, сталкер? Может быть, ты не с Орбитальной к нам пришел, а из Аэропорта? И может, по пути замочил Комара и присвоил его вещички?
— Что за бред?! — возмутился Сапер. Так искренне возмутился, как только мог.
— Положи обрез и сними перчатку, сталкер, — приказал первый разведчик.
Тишина. Секунда, две… И в тишине этой…
Из темного бокового ответвления вдруг послышался шорох. Оба фонаря в руках разведчиков машинально дернулись на шум.
Это был шанс! Не раздумывая, Сапер саданул по фонарному свету зарядом картечи из правого ствола. Сам — бросился в темноту.
Фонарик погас, один жукоед захрипел и упал.
Второй успел выстрелить из пистолета.
Макаровская пуля задела сталкерскую перчатку и расщепила приклад. Если бы в перчатке были пальцы, Сапер лишился бы их сейчас. Но пуля прошла там, где пальцев уже не было, вырвав лишь клок резины.
Сапер выстрелил из второго ствола. На пол повалился еще один «синий», изрешеченный картечью.
В боковом туннеле снова послышался шорох…
Сапер, схватив автомат убитого, посветил в темноту.
— Это были «байбаки»? — спросил Илья. — Бомжи?
— Ну, вообще-то сами себя они называют Нижний Народ, — усмехнулся Сапер. — Называли, вернее. И для нас, кстати, у них тоже есть название. Люди Сверху… Забавно, правда? Люди Сверху, живущие в туннелях и подземных станциях.
— Все относительно, — пожал плечами Илья. — Если под метро есть подметро, то и низ для кого-то становится верхом.
На память пришли рассуждения Мосола о сдвиге верхнего, срединного и нижнего миров. Кажется, теперь он начинал понимать то, чего не понял сразу.
— Короче, мне удалось установить контакты с местными аборигенами, которые не горели желанием пускать на свою территорию чужаков, — продолжил Сапер.
— Однако тебя они все же пустили.
— Во-первых, они видели, как я убил других Людей Сверху, и вполне здраво рассудили, что я — тот самый враг врага, который может стать другом. А во-вторых, я убедительно доказал, что буду им полезен.
— И тебе поверили? — с сомнением спросил Илья.
— Не все. Вожак не поверил.
— И что стало с вожаком?
— Скоропостижно скончался, — хмыкнул Сапер. — У меня был ствол. У него ствола не было. Все произошло быстро. Никто и пикнуть не успел.
— А потом?
— Потом желающих спорить со мной больше не нашлось. А когда под моим командованием было ликвидировано несколько разведывательных групп жукоедов…
— Под твоим? — удивился Илья.
— А ты думал, кто все это время устраивал так, чтобы люди здесь исчезали без следа и видимых причин? Да, ловушки, засады и обвалы — моя работа. Все произошло, как и было задумано. Неизвестная опасность всегда пугает сильнее, чем явная угроза, и, в конце концов, я добился своего: «синие» стали бояться спускаться в подземелья. А я выбился в местные авторитеты. У меня появилась своя небольшая армия, с которой в принципе можно было захватить любую станцию хоть на синей, хоть на красной ветке. Чем, собственно, я и собирался заняться.
— И какую же станцию ты…
— Орджоникидзе, — сразу ответил Сапер. — Для начала нужно было расквитаться с ублюдками, которые отправили меня подыхать на поверхность.
«„Расквитаться“ — такое сладкое слово», — подумал Илья. Он очень хорошо понимал Сапера. Он тоже кое с кем расквитается. Уже скоро. Как только собеседник уберет палец со спускового крючка. Или допустит другую ошибку.
— И как же ты планировал добраться до Орджоникидзевской? — спросил Илья. — Намеревался пробиться с боями через всю красную ветку? Или прорваться на поверхность через синюю, потом пройти со своими бомжами полгорода, разгоняя мутантов, а затем взломать снаружи станционные гермоворота?
Оба плана были бы заведомо обречены на провал…
— Все гораздо проще. — Судя по голосу, Сапер осклабился. — Ты не представляешь, Колдун, насколько разветвленные эти подземелья, как далеко они тянутся и как близко подходят к метро. Кое-где они находятся практически на одном с ним уровне. Из верхних ярусов можно даже слышать, что творится на станциях и в туннелях. Нижний Народ специально прорыл слуховые ходы и всегда был в курсе того, что творится наверху. Может быть, поэтому бомжи туда не стремились сами и нас к себе пускать не хотели.