Мстислав
Шрифт:
Оксана услышала хруст сухой ветки, потом шаги. Отошла в сторону, встала за кустарник. Увидела Мстислава и поняла, проститься приехал. К чему? Ещё тогда, на Масленой, она решила, что это будет их последняя встреча.
Князь прошёл, не заметив Оксаны. Она не стала возвращаться в обжу, решила дождаться, когда Мстислав уедет.
Старик, увидев князя, удивился:
– Неуж ли не повстречал её? Была недавно. Слышь, пчелы облёт делают?
Не став слушать старика, Мстислав заторопился. Шёл, гадал, где разминулся с Оксаной, а когда её и в обже не оказалось, неожиданно догадался: она избегает встречи.
Вскочил на коня, не попрощавшись с хозяином, с обидой покинул обжу.
Был поздний час, догорала последняя заря, когда десятник Пискун заметил, как степью к заставе катет с десяток печенежских кибиток, а позади - табун коней и стадо. Обочь ехало несколько верхоконных печенегов.
Кмети закрыли дорогу. От веж к десятнику подскакал пожилой печенег. Поправив войлочный колпак, слез с коня. Печенег сказал по-русски, что он бывший сотник хана Булана, покинул улус и со своим родом переселяется в землю черниговского князя.
Почесал Пискун затылок, с трудом соображая, что ему поделать с печенегами, да и решил, пусть с ними разбирается боярин Роман.
СКАЗАНИЕ ПЯТОЕ
1
К удивлению Мстислава, у крайней заставы разбили вежи печенеги, паслись кони, бродило стадо. На задранных дышлах висели сбруи, закопчённые казаны. Возле кибиток бегали дети, у костров возились печенежки.
Князя встретил десятник. Мстислав узнал Пискуна:
– Что за малая орда?
Тут подошёл печенег, и Мстислав ещё больше удивился, узнав сотника Белибека.
– Что привело тебя, сотник, в княжество Черниговское?
Услышав ответ Белибека, спросил:
– Значит, от Булана откочевал, обида взыграла. Чего же не в Киев подался, а в землю Черниговскую?
Печенег колпак помял:
– Кони печенега Кий-город знают, дорога копытами топтана, а в Черниговской земле род мой жить будет под защитой конязя Мстисляба.
Мстислав повернулся к Пискуну:
– Проводишь их к воеводе Роману, укажет, где им жить. Пускай деревней селятся, захотят пахать, пусть па шут, скот водить, Бога ради. Да чтоб плотники переяславские помогли им избы поставить. И той деревне печенежской зваться.
– И разговор перевёл: - Тихо ли на рубеже? Не видать ли половцев?
– Нет, княже, всё тихо. Печенега и то не узришь. Разве вот эти.
– То и ладно. А коли они с миром, то чего не принять, места хватит.
Бряцали удилами кони, били копытами степь. Она стлалась от Дона до Карпат в майском цветении. В рост пошли травы. Сочная зелень переплелась с ранним, розовым горошком. Выбросили головки васильки, вот-вот распустятся синим цветом. По ковылям, какие к средине лета закачаются, переливаясь волнами, поднялись алые воронцы.
Конь под Мстиславом шёл широким шагом, потряхивал гривой. Рядом с князем ехала Добронрава. Под плащом у неё кольчуга, голова прикрыта шапочкой синего бархата, а к седлу приторочены лук и колчан со стрелами.
На Мстиславе тоже броня. В броню и в железные шишаки одеты и дружинники. Гридни всегда наготове: степь коварна, из любого оврага или колючего терновника могут полететь стрелы либо, гикая, вынестись печенеги.
С уходом орды от Дона притих этот степной край. Так случается перед грозой, когда замирает всё живое, а потом, вдруг, сверкнёт молния, загремит гром и налетит ветер, зашумит, хлынет ливень.
Мстислав убеждён, недалёк тот час, и по этой степи сплошным потоком покатятся половецкие орды. Печенеги первыми учуяли угрозу…
Посмотрел князь на жену. Глаза их встретились:
– Довольна ль, княгиня?
– Господи, выскажешь ли словами!
– Устала, кой день в пути.
– Гляди, князь, как красиво. Раздолье, ровно море разлилось.
Мстислав окинул взглядом степь:
– Простор этот и манит кочевника. Здесь всё на крови растёт… Я майскую степь люблю, а к осени она пересохнет, только ковыли качаются. Вон, вон, смотри, дрофы.
– Мстислав привстал в стременах.
Гридни тоже заметили. Два отрока поскакали за ними. Вскоре гридни возвратились, и у их седел висело по нескольку дроф.
– Княгинюшка, вечером дрофятину будешь есть!
– выкрикнул один из гридней.
Мстислав улыбнулся. Дружина любила Добронраву, и ему это приятно. Доволен он, что наконец-то едет в Тмутаракань. Будто годы молодые к нему вернулись. Этим путём он добирался на Тамань в первый раз. Его сопровождали Путята и Василько. У Тмутаракани их ждала каменная баба. Она сторожила степь. Обдуваемая ветрами баба была строга и молчалива. Увидя её впервые, Мстислав подумал, что эта каменная баба встречала и дружину его деда, воинственного Святослава.
Черниговский князь вспоминал деда часто. Он не видел его никогда, но в детстве ему много рассказывал с нём воевода Малк, сподвижник Святослава. Идя на врага, Святослав упреждал: «Иду на вы». Презирал трусость и не боялся смерти в бою, говорил; «Мёртвые сраму не имут».
Хазары разоряли Русь, их каганат был могучим царством, и ему платили дань многие народы. Но князь Святослав победил хазар, а потом заставил ясов и касогов признать Киевскую Русь. Овладев Тмутараканью, он посадил в ней своего посадника.