Чтение онлайн

Меня зовут Даниэла. Покачаешь меня? — спросила она с серьезным видом.

— Конечно, милая, — ответила Мелани, наклоняясь к девочке, чтобы взять ее на руки. — Хочешь, я тебе спою?

— Мамочка всегда поет мне песенки, — ответила Даниэла, с надеждой подняв глаза на Мелани. — Ты красивая. Дядя Слоун сильно заболел. Но он хорошо обо мне заботится, правда.

— О, да, оно и видно. А вот теперь я позабочусь о вас обоих, — улыбнулась Мелани, удобнее устраиваясь в дубовой качалке, слишком большой для ее миниатюрной фигуры. Она начала качать девочку и тихонько напевать.

Между делом она подумала о том, как заставить Слоуна отблагодарить ее за любезность…

Запутавшийся в простынях и вконец вымотанный лихорадкой, Слоун проснулся от наполнившего квартиру запаха, похожего на божественный аромат картофельного супа. Из кухни доносился тихий шепот Даниэлы и еще чей-то хрипловатый темпераментный голос.

В лихорадке ему грезилось, что какая-то прохладная мягкая рука, приятно пахнущая цветами, лежит на его лбу… Успокаивающий женский голос уговаривал его выпить стакан прохладного апельсинового сока…

— Даниэла спит. Тебе тоже надо отдохнуть. Спи и ни о чем не беспокойся.

Слоун закрыл глаза.

— Спасибо, Максин. Я знал, что всегда могу на тебя положиться.

Ласковая рука приподняла его голову, чтобы поменять наволочки на свежие и прохладные.

Позже, с трудом проснувшись, он встал и на заплетающихся ногах, пошатываясь, побрел в ванную комнату.

Когда же вышел оттуда, в двух шагах от себя увидел маленькую женщину такой неземной красоты, какой не встречал никогда в жизни. Она остановилась в полутьме, широко раскрыв голубые глаза, опушенные густыми ресницами, темнеющими на ангельском лице. И пышных золотых локонах, обрамлявших лицо, играли лучи света — как роса на утренней траве.

Слоун поморгал и снова уставился на прекрасную нимфу, похожую на застигнутую врасплох лань на высокогорном лугу, в любую минуту готовую к прыжку.

Вокруг него поплыл запах весенних цветов, нежный аромат роз и маргариток.

В ушах зазвучала тихая, романтическая музыка, и он понял, что это маленькое, изящное существо создано специально для него, она может стать его второй половиной, его настоящей и единственной любовью.

Как завороженный, Слоун смотрел на кончик маленького язычка богини, скользящего по пухлым розовым губам.

Завиток прилип к маленькой мочке уха, которую, как инстинктивно догадался Слоун, еще не целовали губы ни одного настоящего мужчины. Ее кожа напоминала теплый матовый шелк, и ему страстно захотелось дотронуться пальцами до вспыхнувшей нежным румянцем Щеки.

Майка Слоуна облегала роскошную, упругую грудь и подчеркивала округлые бедра женщины Он без колебаний шагнул ближе и обвил руками тонкую талию.

Глаза лесной нимфы округлились, словно два голубых горных озера.

Воспользовавшись замешательством красавицы, Слоун взял ее лицо в ладони и провел большими пальцами по гладкому теплому лицу. Она затаила дыхание, и он понял, что и ее охватил тот приятный трепет, что мягкими волнами пробегал по его телу.

Слоун дотронулся до бархатной мочки уха кончиком пальца, потом осторожно отвел назад шелковистые локоны. Медленным движением, опасаясь, что неосторожным жестом может спугнуть нимфу и она исчезнет в вечности, Слоун провел по изящно выгнутой брови.

Скользя пальцем вниз по ее щеке, он с нежностью улыбался незнакомке, сознавая, что это именно он, а не кто другой, вызвал ее горячий румянец… девичий румянец, вспыхнувший из-за мужчины, назначенного ей судьбой.

— Я ждал тебя всю жизнь, — сказал он тихо, склоняя голову.

Он пил поцелуй как божественный нектар; губы ее пахли медом, апельсинами и — почему-то детской присыпкой. Его избранница оказалась точь-в-точь такой, о какой всегда мечтал Слоун в своих снах.

Когда его рука добралась до ее груди, женщина слабо простонала.

— Ты совершенство, любовь моя, — шептал он прямо в мягкие сладкие губы.

Она покорно ответила на его поцелуй, и биение ее сердца чудесным образом слилось с его.

Мягкая грудь удобно разместилась в большой мужской руке, и Слоун не смог удержаться и медленно погладил пальцами призывно торчащий сосок.

— Слоун… — прошептала она таким тихим шепотом, что он подумал: как это похоже на далекий шелест сосновых ветвей, тронутых весенним ветерком. — Тебе надо лечь… Иди обратно в постель.

Слоун задрожал, сдерживая желание снова погрузиться в бездну поцелуя, но вовремя спохватился. Лесные нимфы так пугливы! Он вдруг почувствовал животный страх. Если он уснет, видение может исчезнуть и никогда больше не вернуться. Как бы со стороны Слоун услышал свой шепот: «Сердце мое… Я люблю тебя. Пойдем со мной в постель… Позволь чувствовать тебя, пока мы будем спать».

— Слоун… — вырвался в ответ тихий вздох, но он, словно не слыша, нагнулся и так осторожно приподнял ее, как будто она была сотворена из тончайшего фарфора.

Он чувствовал себя на верху блаженства, держа в своих объятиях маленькую, хрупкую женщину, созданную специально для него.

Чуть позже Слоун заботливо нес ее на руках в свою спальню. Положив ее на середину кровати, он уже мечтал, как будет ежеутренне осыпать любимую лепестками роз…

— Слоун, это безрассудство… — прошептала она, поднимая глаза и натягивая простыню до подбородка. — Ты же болен…

Слоун улыбнулся, поняв деликатные чувства избранницы. С нимфами, плененными среди ночи, надо обращаться с особой чуткостью и крайней осторожностью. Но в данный момент ему совсем не хотелось выпускать ее из объятий — пусть даже во сне. Он хотел, чтобы она свернулась возле него калачиком, доверчиво обнажившись… Слоун залез в постель и нежно прижал ее к себе.

— Я знаю, чего хочу, любимая. Я хочу только одного — чтобы ты была рядом. Не бойся. Я буду относиться к тебе очень бережно. Позже, когда ты перестанешь меня бояться…