Моя
Шрифт:
— Хорошая девочка. Вот так… чёрт, Сабина.
Он нагибается ко мне, макает палец в миску со взбитыми сливками и размазывает их по моим губам. Я открываюсь, высасывая сладкую ваниль с его пальцев.
Мы оба в поту, тяжело дышим, сливаемся в одно.
— Ты такая сексуальная, — выдыхает он мне в ухо. — Ты сводишь меня с ума.
Он отрывается от моей спины и входит так глубоко, что я вскрикиваю, потом обхватывает меня за живот, прижимая большой палец к пульсирующему клитору. Другой рукой он смазывает пальцы взбитыми сливками и скользит пальцем между ягодиц.
Наполненная его членом, я задыхаюсь, когда один палец трёт клитор, а другой начинает мягко кружить вокруг ануса.
Я парю. Другого слова нет. Ощущение, проходящее по телу, — самое интенсивное в моей жизни.
Я беспомощно скулю его имя — не в силах выдержать ещё секунду того, что этот мужчина со мной делает.
— Скажи моё имя ещё раз, — требует он.
Я повторяю — снова и снова.
— Ты моя, Сабина Харт. Ты принадлежишь мне. — Рычание в его голосе одновременно пугает и возбуждает до чёртиков.
Он трахает меня так сильно, что с каждым толчком стол сдвигается вперёд, а мой лоб стучит о полированное дерево.
— Ни один мужчина больше никогда не прикоснётся к тебе. Слышишь? Ты моя, Сабина, моя, моя. Моя.
— Да, я твоя, Астор. Я твоя, я твоя…
— Хочешь этого, малышка? Скажи мне. Хочешь?
Давление нарастает у входа.
— Да, пожалуйста, я хочу, — кричу я. — Делай.
— Скажи моё чёртово имя!
— Делай, Астор! Делай!
Его палец скользит в мой анус.
Я кончаю мгновенно, крича его имя, пока он кричит моё.
Я не могу пошевелиться или говорить — лежу распластанная лицом вниз, верхняя часть тела на обеденном столе, ноги на полу. Тело вялое, расслабленное, удовлетворённое сверх всех ожиданий. Я полностью истощена энергией и ясными мыслями.
Звуки в комнате медленно возвращаются, я отталкиваюсь ладонями и поворачиваюсь — всё ещё держусь за стол для опоры.
Астор стоит в нескольких футах от меня.
Я смотрю, как он собирает свой дизайнерский костюм и бесценную обувь.
Смотрю, как он одевается.
Смотрю, как он обходит стол и идёт к двери, не удостоив меня взглядом.
— Куда ты? — спрашиваю я.
— Я никогда не остаюсь с женщиной после, чтобы было ясно.
— Я тебя не просила.
— Хорошо. А теперь иди умойся и ложись спать.
— Да, сэр. — Я салютую ему в спину, пока он выходит.
Ухмыляясь, я сажусь на стол, макаю палец в шоколад и облизываю.
Да, сэр, думаю я. Стол переворачивается, верно?
Сорок пять
Сабина
Через несколько часов я просыпаюсь и вижу Астора — он снова сидит в кресле, смотрит, как я сплю — так же, как прошлой ночью и ночью до того.
Лунный свет льётся через окно, освещая его прекрасный профиль.
Мы смотрим друг на друга мгновение — ничего не говорим, но общаемся миллионами слов.
Я улыбаюсь.
Его глаза блестят, и, к моему удивлению, на губах появляется мягкая улыбка. С этим прекрасным образом в голове я переворачиваюсь и снова засыпаю.
Сорок шесть
Аноним
Из своего укрытия за окном я смотрю, как он смотрит, как она спит. Если бы он хоть раз оглянулся, если бы у него хватило самосознания просканировать окружение, он бы увидел меня.
Она ослабляет его. Это отвратительно. Астор больше не тот человек с тех пор, как она вошла в его жизнь.
Гнев растекается жаром по груди.
Я сую руку в карман, чтобы почувствовать фотографию, прядь волос. Рядом я начинаю гладить чёрные крылья мёртвой летучей мыши.
Давление нарастает, движения быстрее и быстрее, пока я смотрю, как он смотрит на неё.
Ненависть, как кипящий бульон, бурлит внутри.
Я вдавливаю указательный палец в кровавую кашу на шее летучей мыши — там, где я отрезал ей голову раньше. Начинаю трахать пальцем распухшую плоть, представляя, как прыгаю через окно и душат их обоих.
Вытаскиваю руку из пальто, засовываю пальцы в рот и высасываю кровь.
— Скоро.
Я сплёвываю кровавую слизь на стекло.
— Скоро.
Сорок семь
Сабина
На следующее утро я обнаруживаю, что дверь кабинета Астора открыта — действительно открыта. Впервые с тех пор, как я здесь, дверь не заперта.
Он поднимает взгляд, когда я вхожу. Как обычно, на нём костюм, но сегодня верхняя пуговица белой рубашки расстёгнута, и он выглядит расслабленнее. Или вообще расслабленным — впервые. Как-то он стал ещё сексуальнее.
И вот так — лёгкая дрожь между ног. Моих очень, очень болезненных ног.
Кабинет такой же потрясающий, как и он. Мужественный, с жёсткими линиями, тёмным красным деревом, огромными окнами в обрамлении кроваво-красных бархатных портьер. Стол, за которым он сидит, буквально самый большой, какой я видела (как и он).
— Да? — говорит он в приветствие, и я клянусь, что он скрывает улыбку.
— Я хочу выйти.
Астор откладывает ручку, откидывается назад, складывает руки на коленях и внимательно смотрит на меня.
— Зачем?
— Я схожу с ума от сидения на месте.