Чтение онлайн

Может быть, это началось раньше, когда они вчетвером создали световую связь.

Чем больше Джон прокручивал это в голове, тем больше он был вынужден признать, что сознательность Элли неизмеримо улучшила психическое состояние Ревика, и не только потому, что Ревик с тех пор не появлялся мертвецки пьяным у двери Джона — и не пытался убить его.

Ревику стало лучше.

Не настолько хорошо, чтобы скакать по лугу и нюхать тюльпанчики, но он определённо стал больше похож на самого себя, чем когда-либо за последние месяцы. Может быть, увидев, что его жена очнулась и ходит, пусть даже с таким пустым выражением лица, он просто обрёл надежду.

Конечно, это также могло иметь какое-то отношение к тому, что изменилось, когда она наехала на него в том подвале в Сан-Франциско. Или после того, как Ревик провёл почти час, крича на неё в их спальне наверху, прежде чем всё стало пугающе тихо.

Но Джону не хотелось об этом думать.

Он оглянулся через плечо на Ревика.

Рука элерианца обвилась вокруг Элли, прижимая её к себе, пока он смотрел на воду. Его ясные глаза снова вспыхнули жизнью, светясь бледно-зелёным светом. Взглянув на лицо Элли, Джон понял, что и её глаза сделали то же самое. Её пальцы сжимали ладонь Ревика и его спину, её руки с удивительной силой обхватывали его, пока они обнимали друг друга.

Когда Джон взглянул на лицо Ревика, он заметил, что видящий смотрит на него.

— Что теперь? — спросил Джон через связь.

Взгляд Ревика стал резче.

— А теперь пойдём домой, повидаемся с друзьями, — он провёл рукой по волосам Элли, осторожно убирая их с её лица. — …и мы будем ждать.

— Ждать чего? — спросил Джон.

— Когда эта сучка мне позвонит, — сказал Ревик, слегка улыбаясь.

Джон заметил, что эта улыбка не затрагивала глаз Ревика.

Наблюдая за тем, как элерианец наклонился к уху Элли и тихо заговорил с ней, Джон понял, что он снова пялится, и отвернулся, сглотнув и обдумывая слова Ревика.

В них действительно имелся извращённый смысл.

Теперь, когда Ревик более или менее преуспел в изоляции Манхэттена от остального мира, уничтожив при этом значительную часть его оборонительного и наступательного потенциала, Касс, Фигран и Тень будут вынуждены вести с ним какие-то переговоры.

Или, да, попытаться убить его.

Ни один из вариантов не казался Джону более невероятным, чем другой. Он знал Касс почти всю свою жизнь, но после всего, что он видел за последние шесть месяцев, он чувствовал себя совершенно потерянным, когда дело доходило до предсказывания её следующих шагов.

На самом деле сейчас Касс казалась ему попросту психопаткой.

Наблюдая, как Ревик ведёт Элли обратно к ряду «Хаммеров», Джон мог только тихо фыркнуть, обдумывая легкомысленный ответ Ревика. Он наблюдал, как Ревик одной рукой сделал знак Врегу, прося его поднять пуленепробиваемое стекло, чтобы защитить их от улицы, прямо перед тем, как вслед за Элли забраться на длинное сиденье во втором из трёх Хаммеров, припаркованных на обочине.

Когда он в последний раз был в Нью-Йорке, Джон ещё хотел помочь Касс.

Он хотел увести её подальше от Тени, спасти её.

Теперь он уже не испытывал такого желания.

Даже в самые худшие моменты своей жизни как Syrimne d’ Gaos Ревик никогда не нацеливался на тех, кого любил, даже после того, как Элли предала его. Он был обиженным, злым, мстительным, жестоким, склонным к манипуляциям, даже психически ненормальным… но никогда не казалось, что он просто веселится.

То, что сделала Касс, казалось намеренным.

Более того, такое чувство, будто она этим наслаждалась.

Джон знал, что он не видит всей этой истории. Он мог рассуждать о её детстве, о её ненависти к себе, о её неуверенности, чувстве бессилия, о несправедливости в её жизни. Он мог бы порассуждать о том, что Тень мог сделать с ней в Аргентине и позднее.

Чёрт возьми, он мог рассказывать себе всевозможные истории, чтобы объяснить это.

Он просто не мог заставить себя прочувствовать это.

Её постоянные экстрасенсорные атаки на Ревика в его снах, её способность шутить о соблазнении его после того, что она сделала с его женой — Джон не мог всё это оправдать. Чёрт возьми, после того, что случилось в Кавказских горах, тот факт, что она вообще могла трахать Ревика в сексуальном плане, находился просто за гранью разумного.

А потом возникла реальная проблема: тот факт, она оставила Элли полумёртвой в том самом доме, где Териан убил их мать. Тот факт, что она забрала ребёнка Элли и Ревика.

Даже до этого она принимала решения, которые Джон не мог убедительно объяснить. Её решение использовать Джона, чтобы вытащить Элли из отеля, тоже не могло быть случайностью. Она решила отдать Ревика, Джона и Мэйгара Дитрини. Она решила напасть на отель, зная, что некоторые из их друзей, вероятно, будут убиты.

Единственные причины, которыми Джон мог оправдать подобные вещи, вызывали у него тошноту. Гнев ничего не объяснял. Ненависть тоже этого не объясняла.

То, что сделала Касс, было чистым садизмом.

Он знал, что где-то во всём этом, даже сейчас, он, вероятно, до сих пор чувствовал любовь к ней. Может быть, его чувства даже ближе к шоку, чем к ненависти — какой-то раскол между тем, как, по мнению Джона, устроен мир, и тем, как он устроен на самом деле. Более того, это заставляло его сомневаться в себе, в своей способности как-то судить или понимать людей.

Всё, что он знал — это то, что было утомительно даже пытаться думать о том, как Касс могла воспринимать всё это. А ещё сложно было переживать на этот счёт. Следуя за Балидором, Юми и Ниилой к ряду бронированных машин, Джон понял, что некоторые вещи кажутся ему более простыми, более чёрно-белыми.

Касс нужно устранить.

Всё остальное — лишь фоновый шум.

Он помнил, как Ревик терпеливо и методично работал, уничтожая танки, самолёты, орудия, лодки, боеприпасы, доки, заборы, склады, топливные баки, ракеты, флаеры, бронетранспортёры, ОБЭ-трансформаторы… людей, стреляющих в них.

Сделав это, он не смог сдержать улыбки.

Он с нетерпением ждал этого момента.

Каким извращённым это ни было, он с нетерпением ждал, когда Ревик и Касс снова встретятся лицом к лицу. Точнее, он не совсем ждал с нетерпением.