Чтение онлайн

Оглядывая дымящееся и горящее поле, он также поймал себя на мысли, что Ревик, вероятно, ещё не пробовал делать это — в смысле, создавать реакции деления или слияния силой своего разума — потому что ему это было не нужно. Более традиционный подход Ревика к вооружению, казалось, был весьма эффективен сам по себе.

«Просто чудо, что они вообще смогли его уложить», — подумал Джон, оглядывая разрушения, произведённые Ревиком менее чем за час.

Теперь Ревик оказался по другую сторону.

На эти мысли он тоже не стал тратить много времени.

Джон почувствовал, что внимание элерианца начало смещаться почти сразу же, как только он перестал воспринимать прямую угрозу от солдат, встретивших их при приземлении. Раскол в сознании Ревика становился всё более заметным; Джон чувствовал, как он следит за этими мужчинами и женщинами, бегущими по траве к деревьям, пересчитывает оружие, которое они до сих пор несли. Он также чувствовал, что Ревик постоянно оценивает, будут ли они перегруппироваться для второго штурма, и чем они могут попытаться ударить по ним, если это произойдёт.

Джон практически чувствовал, как он просчитывает риски, шансы, вероятные сценарии.

Часть внимания Ревика вернулась к взлётной полосе.

Некоторые из тех самолётов уже сгорели от перенаправленных ракет. Тем не менее, Джон подпрыгнул на полфута, когда первый маленький самолёт взорвался наружу.

Джон увидел, как его колеса оторвались от земли, когда воспламенился топливный бак. Фюзеляж в воздухе разломился пополам, как раз перед тем, как осколки резко упали на выжженную и горящую траву сразу за грязным овалом того, что осталось от луга.

Этот звук громким эхом разнёсся по всему парку.

Это потрясло Джона почти до оцепенения, даже после последнего часа небольших взрывов и вспышек, постоянного грохота выстрелов из автоматов и полуавтоматических винтовок, последнего большого взрыва, вызванного газопроводами, которые Ревик воспламенил внутри центра отдыха.

Прежде чем Джон закончил разглядывать первый самолёт, дым и пламя, вырывавшиеся из дыры в стеклопластиковом фюзеляже и разбитого стекла кабины, большая «Сессна» рядом с ним разлетелась на куски, взорвавшись в два раза громче первого судна.

Затем загорелся военный вертолёт.

Потом ещё один.

Несмотря на громкость взрывов, больше всего Джона поразила методичность, полное отсутствие помпезности при ликвидации каждого самолёта. В каком-то смысле это больше напоминало ему наблюдение за плановым разрушением здания — или, возможно, точнее будет сказать, за рутинным уничтожением автомобилей, необходимым для того, чтобы освободить место на свалке.

Ревик продолжал систематически работать над оставшимися на стоянке самолётами, взрывая бензобаки каждого из них, один за другим, прежде чем перейти к военным вертолётам, а затем к тому, что осталось от наземного транспорта.

Затем он переключился на стационарные орудия, которые теперь все остались без управления людей, а затем к подземному складу боеприпасов.

Последний из этих тайников вызвал землетрясения и почти кратеры на местах взрывов, но Джон до сих пор не чувствовал от Ревика ничего, кроме вялого отношения, как будто он просто вычёркивал ещё один пункт в списке дел. Только когда он закончил с оружием и боеприпасами, этот резкий зелёный свет в кольцах его радужек слегка померк.

В ту краткую секунду относительной тишины Джон впервые после отъезда из Сан-Франциско услышал мысли Ревика внутри их мобильной конструкции.

Его сообщение было кратким, леденящим кровь из-за отсутствия интонации.

«Пусть остальные опустошат последнее хранилище припасов, — послал он. — Мы выдвигаемся».

«Понял», — услышал Джон от Балидора, который стоял где-то по другую сторону той стены.

Ревик посмотрел на Джона, и его прозрачные радужки оставались пустыми, всё ещё искрясь смутным намёком на тот более резкий зелёный свет.

«Дальше ОБЭ-ворота, — послал он. — Мы начнём с тех, что на севере. Я хочу оцепить город прежде, чем они успеют отреагировать».

В этот раз его ментальный голос звучал почти вежливо.

Сделав странно сдержанный жест одной рукой, он указал на ближайший «Хаммер», который, как Джон понял только что, Ревик пощадил для их целей. Ещё четыре бронированных автомобиля стояли в проёме ближайшей к ним изгороди, и Джон увидел, что видящие уже бегут к двум из них.

ОБЭ вокруг базы было явно отключено.

Словно в ответ на его мысли, один из трансформаторов над головой взорвался каскадом белых и голубых искр.

Ревик последовал за Джоном, как только тот направился к бронированному автомобилю, и Джон поймал себя на том, что оглядывается на горящие дыры в земле, а затем на облака, образованные столбами чёрного дыма, которые, несомненно, были видны по всему городу.

Взлётно-посадочная полоса оказалась практически уничтожена.

Он наклонил голову, чтобы забраться в «Хаммер», когда Ниила распахнула перед ним дверцу, всё ещё держа винтовку наготове и целясь в широкое поле.

Джон скользнул на заднее сиденье «Хаммера».

Глядя в окно, он увидел горящую крышу центра отдыха и искрящийся трансформатор, истекающий голубыми искрами. Он окинул взглядом почерневшие джипы, танки и самолёты, автомобили, покрышки которых расплавились и слиплись от огня, резкий треск стеклянных стёкол в жарком пламени костров, плывущие чёрные и серые клубы дыма. На лугу валялись комья грязи и обломки оружия, а также капот «Хаммера». Он услышал отдалённый звук боеприпасов, продолжающих гореть где-то под землёй. Из большинства подземных укрытий, которые он видел, валил дым.

Он старался не думать о запахе, наполнявшем его нос — там присутствовала вонь горелой плоти, подпалённой резины и кордита[4], а также более тяжёлый запах горящего масла и бензина. Через открытую дверцу «Хаммера» несло невыносимой вонью; на самом деле лучше не становилось, пока видящие не закончили усаживаться в три ряда сидений и не закрыли двери.

Джон только тогда заметил, что Ревик не сел в «Хаммер» рядом с ним; он уселся впереди с Элли, а также с их водителем, Чиньей, и Юми, которая сидела слева от Элли.