Московский лабиринт
Шрифт:
Нас разделяло не больше пяти метров. Если я на него прыгну, всё равно он успеет нажать курок. С такого расстояния промахнуться невозможно.
Что же ему сказать?
Время тянулось, мы смотрели друг на друга, и я лихорадочно перебирала возможные варианты. Артём в этот раз благоразумно молчал. Со слабой надеждой я покосилась на Старика – времени прошло изрядно, неужели в голове у него ещё не проясняется? Хоть он и враг, но в этой ситуации…
Увы, вид Михалыча не внушал оптимизма, а фраза насчёт «маразматического существа» по-прежнему имела явные основания.
Пауза затягивалась, я сказала первое, что взбрело в голову:
– Слепень, мы не те люди, на которых можно заработать деньги. Единственное, что можно заработать, – неприятности.
– Это что, угроза? – чуть удивлённо вскинул он брови.
– Нет, нет, – отчаянно дёрнула я головой. – Чингиз действительно не даст тебе ни копейки. Из-за нас у него проблемы с полицией. Крупные проблемы. Думаю, он даже будет рад, что избавился от нас. Охотникам за органами тоже не нужны проблемы. Никто не даст тебе ни копейки.
– Девочка, если ты пытаешься пудрить мозги…
– Правду легко проверить. Скоро вся Москва заговорит о перестрелке в «Глубине». Думаю, через несколько часов и полиция, и «охранка» будут стоять на ушах. Это плохое дело, Слепень, очень плохое… Лучше бы тебе сделать вид, что ты нас не встречал. Даже в метро не будет достаточно безопасно…
– В метро я – хозяин! – резко перебил он.
Господи, неужели такой дурак?
Маска ироничного спокойствия сползла с него. Губы задрожали:
– Здесь я – хозяин! Я!
Он опустил глаза и, вцепившись в рукоятку «беретты», добавил уже тише, глуховатым изменившимся голосом:
– Пускай приходят. Пускай. Здесь и останутся.
Я вдруг подумала – слишком уж странный он для заурядного бандита. И как ему удаётся держать остальных в подчинении?
Слепень опять глянул на меня и попытался улыбнуться:
– У Чингиза неприятности – это хорошо. Люблю, когда вы, жирующие уроды, начинаете стрелять друг в друга, А когда ваша полиция начинает стрелять в вас – это вообще замечательно.
– Это не наша полиция! – не выдержал Артём.
– Ваша… и власть, и полиция… Такие, как Чингиз, если и ссорятся с ней – только потому, что не хотят делиться жирным куском. А со мной он будет делиться! Весь «траффик» дисков идёт через мою территорию. И ему придётся платить! Не из-за того, что мне нужны его вонючие деньги. Просто здесь, под землёй – моя власть!
– Да? А я думал – ты просто хочешь получить долю, – спокойно заметил Артём.
Слепень встал. Его рука с «береттой» заметно тряслась. Но голос был совсем не громкий:
– Ненавижу… Ненавижу таких… Они как пиявки… Таким, как они, хорошо. Всегда… А мы уходим под землю. Мёртвыми и живыми. Но однажды… Однажды мы вернёмся…
– Это Чингиз-то пиявка? – искренне изумился Артём.
Я двинула его локтем в бок.
– …Заплатите, за всё заплатите… Однажды мы выйдем из могил и выпьем вашу кровь. Всю до капли… До капли… – Немигающие глаза Слепня лихорадочно блестели.
Хотя в комнате было тепло, меня слегка зазнобило. Как легко он слетает «с катушек»!
Хуже нет иметь дело с невменяемыми. Повидала я их, особенно в 2013-м, когда отсидела и вернулась… Я ведь и сама была такой. Первые недели… После того как узнала про своих. Потом оклемалась. А некоторые не смогли. И почти никто из них не пережил ту зиму…
Этот бедняга – выжил. И не только уцелел, а можно сказать, карьеру сделал. Один Бог ведает, как ему удалось в теперешней Москве… И всё-таки загадка – почему те подонки до сих пор не свернули ему шею? Выполняют его приказы… Чуть ли не по струнке перед ним ходят…
– Слепень… – Я чувствовала себя сапёром, вступающим на минное поле, – мы не такие, понимаешь… Мы – не враги. Сам посуди, из-за обычных «разборок» СОК не поднимают…
Он смотрел сквозь меня. Только думаю, если бы я попыталась встать – он бы не промазал.
– Мы же по одну сторону…
– Я тебе верю… – глухо отозвался Слепень. – Я вас отпущу. Но сначала – правосудие. Вы убили моего человека, вы должны мне одну жизнь.
– Твои люди сами напали!
– Никто не уйдёт от возмездия. Все узнают мою власть. И для Чингиза это будет хорошим уроком.
– Ты ведь пожалеешь об этом!
Слепень криво, страшновато усмехнулся и покачал головой:
– Я уже давно ни о чём не жалею.
Артём толкнул меня, горячо зашептал:
– Вспомнил его, вспомнил! В «универе» он один семестр читал нам философию…
– Как его имя?
– Забыл! Это было на втором курсе…
Нелепая ситуация, напоминающая плохой анекдот – вырваться из когтей «охранки» и умереть от пули несчастного свихнувшегося преподавателя философии…
Длинная рука с «береттой» стала медленно подниматься. Хриплый голос звучал почти торжественно:
– Да свершится правосудие…
Я подобралась. Нас разделяло уже не более трёх метров. Освободить руки не успею…
Мгновение спустя что-то просвистело в воздухе и Слепень выронил пистолет. Из предплечья его торчала обычная крышка от консервной банки.
В два прыжка Михалыч оказался у дверей и задвинул часов.
Честное слово, в эту секунду я была рада, по-настоящему рада, что не вкатила Старику последнюю ампулу в инъекторе!
Теперь «философ» один против нас. Если попытается левой рукой поднять оружие…