Чтение онлайн

Джек объяснил, что тролльи девы сами отлавливают себе мужей и что у Горной Королевы гарем из шестнадцати увальней. Рассказал потрясенным слушателям о несчастном смертном, что стал отцом Фроти и Фрит.

— Бедняга всё рисовал на стенах портреты своей человеческой семьи, — говорил Джек. — А Олаф подобной участи избежал. Он мог приходить и уходить, когда ему вздумается.

— Дааа, это вееерно, удержать в своей власти этого бестолковщину никто не мооог, — согласилась Хейди, отчасти смягчившись.

— Ну, он же не виноват, что угодил в плен, — поддержала Джека Лотти.

— Нет-нет, конечно же, нет. — Хейди покачала головой. — И притом такой громаадный, такой крааасивый… — Все три жены вздохнули хором.

Что же до друзей и соратников Олафа, так те пришли в полный восторг.

— САМА КОРОЛЕВА ТРОЛЛЕЙ ВРЕЗАЛАСЬ В НЕГО ПО УШИ! ЭТО ЖЕ НАДО! — потрясенно протянул Древесная Нога.

— Вот это мужик был! — выдохнул Эгиль Длинное Копье.

— Ежели хочешь быть скальдом, так изволь и выглядеть подобающе, — промолвил Руна, отступая назад и внимательно оглядывая белые одежды Джека. Наряд мальчик позаимствовал у Руны, вот только подол пришлось укоротить немножко. Вестника к королю Ивару отправили еще на прошлой неделе, но приглашение во дворец пришло лишь сегодня. Сегодня, в день полнолуния; в канун жертвоприношения в честь Фрейи.

Джек ужасно волновался из-за этой задержки — но поделать, естественно, ничего не мог. По всей видимости, без особого дозволения к Фрит никого не пускали. «А ведь казалось бы, не ей ли не терпится вернуть себе волосы? — думал он. — Видать, Фрит куда приятнее заставить меня помучиться».

— Чувствую себя ужас до чего неловко, — пожаловался мальчик, потуже затягивая ремень, чтобы одежды не спадали. Всё равно — велики. Джек знал: настоящие барды — это свирепые, наводящие страх старцы. Сам он страха явно не наводил. А напротив, испытывал.

— Шшш! Надо же тебе с чего-то начать. Фрит станет выпендриваться; тебе же необходимо произвести впечатление. Ты уже знаешь, что делать?

— Нет, — удрученно признался Джек.

— Поймешь, когда придет время, — пообещал Руна.

Торгиль сидела у дверей, нетерпеливо притоптывая ногой. Она была в куртке из меха росомахи — той самой, Ётунхеймской, — башмаки ее были начищены, меч отполирован до блеска. Да и сама она в кои-то веки сияла чистотой — днем ее удалось таки затащить в баню.

— Я пойду с вами, — заявила Хейди.

— Разумно ли это? — спросил Руна.

— Может, и нет, зато любопытно, — отозвалась женщина — Я Фрит нервииирую; возможно, это вам пригодииится…

Ради такого случая Хейди нарядилась в темно-синее платье, расшитое птицами и рыбами. А волосы заплела и уложила в две «баранки» по обе стороны головы — точно рога некоего фантастического животного. А еще на ней было ожерелье из серебряных амулетов — тут и глаза и ноги, и прочие части тела. Глядя на финку, Джек занервничал еще больше.

— Ну пошли же наконец, — нетерпеливо бросила Торгиль.

На сей раз Отважное Сердце предпочел ехать на плече у воительницы. Джек слегка подосадовал — однако его одолевали заботы куда более серьезные, чем мысль о вероломном вороне. Он подхватил посох и вслед за Руной вышел на улицу.

Дело близилось к ночи. Уже грянул вечерний птичий хор; длинные лучи заходящего света золотили путь. Полная луна вставала над горизонтом. Здоровенная, как в Ётунхейме, подумал Джек, различая между деревьев мягкий серебристый отсвет. Где-то заухала сова — вух-вух-вух! — но то была пташка совсем мелкая, бурая — такая тебя в когтях не утащит.

Скакки шел первым, как глава семьи. Следом поспевали Торгиль с Хейди, болтая, словно закадычные подруги. С тех пор как Торгиль покинула Ётунхейм, она слегка угомонилась — но по-прежнему охала и ахала над чудесами, которые наверняка видела не в первый и даже не в десятый раз. Хейди терпеливо слушала, то и дело объясняя девочке, на что годится тот или иной цветок, или что там такое особенное виднеется в траве.

Джек же постоянно спотыкался — к таким длинным одеждам он не привык.

— Погоди-ка, — остановил его Руна, проходя мимо развесистого дуба.

— Старик срезал длинную, тонкую ветку, свернул ее наподобие короны и возложил Джеку на лоб.

— Драконий Язык, собираясь творить магию, надевал венок из дубовых листьев. Не знаю, правда, зачем…

«Вот и я не знаю», — удрученно подумал Джек. Творить магию?! Да половина всего того, что он делал, удавалось ему по чистой случайности. А вторая половина выходила из-под контроля. «Никакой я не бард. Я — двенадцатилетний деревенский сопляк. Дома задания важнее, чем хлев вычистить, мне вовеки не поручали».

— Ты — не такой, как все, ты — особенный, — вполголоса возразил ему Руна, словно прочитав Джековы мысли. Они слегка поотстали. Джек слышал, как Торгиль соловьем разливается насчет пятнистой поганки, а Хейди объясняет ей, что этот гриб — ядовитый.

— Сперва ты произвел впечатление на Драконьего Языка, затем — на Олафа, а Олаф, к слову сказать, особой чуткостью не отличался, — говорил между тем Руна — Ты прошел весь Ётунхейм и вышел оттуда живым. Ты имел дело с тролльим медведем и драконом — и уцелел. Ты подружился с Горной Королевой. Ты испил из источника Мимира и перехитрил гигантскую паучиху. Многие воины с радостью отдали бы свой меч за такую славу.

— Да прекрати ты, бога ради, — запротестовал Джек, заливаясь румянцем… Я — самый что ни на есть обыкновенный мальчишка. Деревенский сопляк, вырядившийся чародеем.

— Послушай меня, да запомни хорошенько: один из первых уроков, что должно затвердить скальду, таков: ты никогда не должен лгать.

— Но я не лгу, — возразил Джек, изумляясь горячности Руны.

— Твое могущество зависит от того, насколько ты сам осознаешь, кто ты: трезво оцениваешь как плохое, так и хорошее. Всё, что я о тебе сказал — это чистая правда. Только посмей отрицать — с тем же успехом ты мог бы плюнуть в источник Мимира! — Старый воин прибавил шагу.