Чтение онлайн

Фрау Гарденбург пошла дальше, и Христиан поплелся за ней.

– Гретхен, дорогая!..

– Я же ясно сказала – не подходи ко мне! Ты что, не понимаешь?

– Но я должен знать, что случилось.

– Меня не должны видеть с тобой. – Она продолжала шагать по улице, глядя прямо перед собой. – Все! Уходи. Ты хорошо провел отпуск, а к тому же у тебя все равно осталось только два дня. Возвращайся во Францию и забудь обо всем.

– Но это же невозможно! Мне надо поговорить с тобой – в любое время и в любом месте.

Из магазинчика на другой стороне улицы вышли два человека и быстро направились в том же направлении, в котором шли Христиан и Гретхен.

– Ну хорошо, – согласилась она. – Сегодня вечером в одиннадцать часов у меня дома. Только не ходи через парадный вход, а иди по черной лестнице, через подвал. Вход с другой улицы. Дверь кухни будет отперта. Я буду дома.

– Хорошо, спасибо. Чудесно!

– А сейчас оставь меня в покое.

Христиан остановился и поглядел ей вслед. Фрау Гарденбург, не оглядываясь, шла по улице быстрой, нервной походкой, мелькая черными ботиками. Перетянутый поясом плащ подчеркивал ее стройную фигуру. Дистль повернулся и побрел в пансион. Не раздеваясь, он бросился на койку и попытался уснуть.

В одиннадцать часов вечера Христиан поднялся по неосвещенной черной лестнице. Гретхен в зеленом шерстяном платье сидела за столом и писала. Она даже не повернулась, когда вошел Христиан.

«Бог ты мой! – мысленно подивился он. – Как она похожа сейчас на своего лейтенанта!» Неслышно ступая, он подошел к столу и поцеловал Гретхен в затылок, ощутив аромат ее надушенных волос.

Гретхен перестала писать и взглянула на Дистля. Ее лицо оставалось серьезным и отчужденным.

– Ты должен был мне сказать! – заговорила она резким тоном.

– Что сказать?

– Ты мог бы доставить мне массу неприятностей! – не слушая его, продолжала Гретхен.

– Но что я сделал? – спросил недоумевающий Христиан, тяжело опускаясь в кресло.

Гретхен вскочила и принялась ходить по комнате с такой быстротой, что платье путалось у нее в ногах.

– Это непорядочно! Сколько мне пришлось из-за тебя вынести!

– Что вынести? – крикнул Христиан. – О чем ты говоришь?

– Не кричи! – огрызнулась Гретхен. – Кто знает, не подслушивают ли нас.

– Может быть, ты объяснишь мне толком, – понизил Христиан голос, – в чем дело?

– Вчера днем, – Гретхен остановилась перед ним, – у нас в учреждении был человек из гестапо.

– Ну и что же?

– А сначала они побывали у генерала Ульриха, – многозначительно добавила Гретхен.

Христиан устало кивнул головой.

– Но кто такой генерал Ульрих?

– Мой друг. Мой очень хороший друг, который из-за тебя, видимо, нажил кучу неприятностей.

– Я в жизни не видел генерала Ульриха!

– Говори тише. – Гретхен подошла к буфету и налила себе полстакана коньяку. Христиану она даже не предложила выпить. – Какая же я дура, что вообще пустила тебя в дом.

– Но скажи, – потребовал Христиан, – какое отношение имеет ко мне генерал Ульрих.

– Генерал Ульрих, – с расстановкой ответила Гретхен после большого глотка коньяку, – это человек, который хлопотал о присвоении тебе офицерского звания и о твоем прикомандировании к генеральному штабу.

– Ну и что же?

– Вчера ему сообщили из гестапо, что тебя подозревают в принадлежности к коммунистической партии. Гестапо интересуется, при каких обстоятельствах он познакомился с тобой и почему проявляет к тебе такое внимание.

– Но что ты от меня хочешь?! – сердито воскликнул Христиан. – Я не коммунист, я член австрийской нацистской партии с тридцать седьмого года.

– Все это гестапо знает не хуже тебя. Но гестапо известно и то, что с тридцать второго по тридцать шестой год ты был членом австрийской коммунистической партии и что вскоре после аншлюса ты чем-то насолил региональному комиссару Шварцу. Кроме того, им известно, что у тебя был роман с американкой, которая в тридцать седьмом году жила в Вене с евреем-социалистом.

Христиан устало откинулся в кресле.

«До чего же это гестапо дотошное, – подумал он, – и все же какая неточная у них информация!»

– В части за тобой ведется постоянное наблюдение, – криво усмехнулась Гретхен, – и гестапо получает ежемесячные доклады о каждом твоем шаге. Тебе, вероятно, будет интересно узнать, что мой муж в своих рапортах характеризует тебя как очень способного и преданного солдата и настойчиво рекомендует направить в офицерскую школу.

– Не забыть бы поблагодарить его по возвращении, – равнодушно отозвался Христиан.

– Разумеется, ты никогда не станешь офицером, – снова заговорила Гретхен. – Тебя даже не пошлют на Восточный фронт. Если твою часть перебросят туда, ты получишь назначение куда-нибудь совсем в другое место.

«Отвратительная западня, из которой нет выхода, – пронеслось в голове у Христиана. – Нелепая, невероятная катастрофа!»

– Вот и все, – услышал он голос Гретхен. – Надеюсь, ты понимаешь, что когда в гестапо узнали о том, что женщина из министерства пропаганды, поддерживающая служебные, дружеские и иные связи со многими высокопоставленными военными и штатскими…

– Да перестань ты! – раздраженно остановил ее Дистль и поднялся. – Ты говоришь, как следователь из полиции!

– Но ты должен войти в мое положение… – Христиан впервые услышал в голосе Гретхен виноватые нотки. – Людей отправляют в концлагеря и не за такие вещи… Ты должен, дорогой, понять мое положение!

– Я понимаю твое положение, – громко сказал Христиан. – Я понимаю положение гестапо, я понимаю положение генерала Ульриха, и все это осточертело мне до смерти! – Он подошел к Гретхен, остановился перед ней и, не сдерживая ярости, спросил: – Ты тоже думаешь, что я коммунист?