Молчи, терпи
Шрифт:
Не боялась получить удар, шлепок по губам, по щеке, по ладони… Эльза знала, что на этот раз ответит болью на причиненную ей боль, отплатит той же монетой, заставит Джека чувствовать себя беспомощным. Что вселило в нее эту уверенность? Теплая беседа или странный маленький мальчик, жестокий, как каждый чертов выходец из проклятой небом семьи Фростов?
– Это Бертрам, да? Что он тебе наговорил?
Эльза заметила, что пальцы супруга еле заметно дрогнули. Он хотел сжать кулаки, но боялся, что сделает девушке больно, поддавшись злобе. Искушение так велико, оно жжет грудь, бьется вместе с пульсом, выжидая своего выхода… Но Джек не позволит себе. Только не сейчас, не сейчас…
Сердце вдруг дернулось особенно сильно, кольнуло девчонку точно иголкой. «Осторожнее», – шепнуло что-то внутри. Королева не услышала отчаянный возглас. Смелость так редко брала верх над ее робкой натурой… Холодок пробежал по спине девушки, и она осторожно шагнула назад. Жест побежденной, сломленной натуры не ускользнул от глаз Джека.
– Он… Он с тобой…
– Кем ты меня считаешь?
Эльза хотела крикнуть, но прошептала…
И Джек услышал ее вопрос. А ведь… Ведь действительно. Кем он считает ее? Почему ревность рисует в разуме юноши картинки, на которых Эльза позволяет себе вольности, относящиеся к ее интимной жизни? Молодой правитель плотно стиснул губы, и розовые нити их стали белыми. Полоса рта стала особенно ровной, и от уст Джека осталась только еле заметная ямка…
– Я не это имел в виду, – поспешил оправдаться Джек.
Но что тогда? Разве можно иначе уличить супругу в измене? Мягче... Назвать ее легкомысленной, доступной и неприятной женщиной? Губы Эльзы сжались, а пальцы наоборот ослабила цепкую хватку. Волосы, что не были уложены в аккуратную прическу, раньше мешали ей… Но сейчас королева не видела ничего, кроме обиды на нерадивого, грубого супруга.
Джек понимал, как глупы его оправдания, как неправильны мысли. Ведь будучи беззаботным принцем, он никогда прежде и не думал о настоящей любви. Развлечения, беспорядочные связи по обоюдному согласию и без него… Все, что тяготило мысли юноши. Но Эльза… Джек не хотел делить ее с кем-то, не мог смотреть на беседы с посторонними мужчинами, не мог вытерпеть любопытных взглядов, отпечатавшихся на ее спине…
Но юноша не хотел… Не хотел быть ненавидимым ею.
– Эльза, послушай…
– Я всегда тебя слушала, Джек! Всегда!
Это никчемное платье стало таким гадким на ощупь… В проклятой стране слишком жарко, чтобы заматываться в столь толстый кусок ткани и подбирать тесную до жути юбку, стараясь не испачкать ее липкой красной грязью. Капельки пота показались на лбу Эльзы, и девушка напряглась, словно выдохнув изо рта пар, подобно огнедышащему дракону…
– Разве я была плохой женой?
– Нет, разумеется, нет… Эльза, я не понимаю, что…
– Так почему же ты обращаешься со мной так, словно я твоя собака? Словно я – только животное…
Заявление прозвучало чересчур громко, но правдиво. Казалось, что даже неподвижная светловолосая женщина на картине вздрогнула от негодования. А Джек… Взгляд его изменился. Серые глаза больше не походили на две яркие ледышки. В них вспыхнул огонь, готовый испепелить любого, осмелившегося встать на его пути. Если бы кто-то ворвался в покои в эту минуту…
Но огонь миновал королеву, потух, столкнувшись с ее решимостью. Эльза стиснула губы в беззвучной злобе, сжала кулаки. Она хотела дернуть сари вниз, оно так гадко сползало по бледной коже, щекотало ее, мешало… Но кто-то ведь старался, вышивая цветы на проклятой рыжей ткани. Девушка слишком уважала человеческий труд, чтобы вот так просто разорвать его, уничтожить.
– Эльза…
Больше и нечего сказать.
Джек понял людей, служанок, которых он мучил когда-то. В такие моменты нельзя сделать что-то, кроме отчаянной мольбы. И Эльза, в отличие от него самого, услышала этот зов. Сердце ее сжалилось, но голос не дрогнул под тяжестью мыслей. И все-таки… Причинять людям страдания… Не для нее, нет.
– Этого я и достойна?
Она хотела бы броситься на кровать и зарыдать, стараясь изгнать из души терзания… Но только не перед ним. Слабость – страшный враг, и она не останется в этой обители. Пусть томится в груди, рвет ребра. Светло-синие стены окружили Эльзу кольцом, подобно вооруженным солдатам, стражникам. Еще чуть-чуть, и она будет атакована ими, разбита и уничтожена.
Юноша осторожно шагнул вперед. В его взгляде не было ни жестокости, ни злобы. Губы плотно прижаты друг к другу, а руки слегка подрагивали. От волнения? Королева не знала, что было причиной. Ей не верилось в совесть Джека, та казалась сказочным существом, стояла рядом с драконами и вивернами.
– Я не думал, что ты так… Так это воспринимаешь.
«Почему так противно вдруг?». Джек смутно помнил это ощущение, слишком осторожно оно касалось его сбившихся мыслей. Крадучись, как вороватая горничная… Юноша молчал, осмысливая слова, что вот-вот сорвутся с его уст. Нечего ответить… Джек любил ее? Может быть, он уже тогда любил ее, как только увидел в первый раз? Как можно описать это чувство?
Он вновь шагнул к ней.
И Эльза не сдвинулась с места. Девушка смотрела на супруга так, словно ждала чуда. Будто его душа вмиг станет мягче, руки протянутся к ней в попытке заключить королеву в объятья и доказать собственную любовь. Но этого было бы слишком мало, слишком мало, чтобы выбросить из души страх, рожденный так давно.
Но неловкую тишину королевских покоев нарушили, исказили и прогнали в полупустой коридор. Удивительно, как один неловкий звук, движение, сделанное не вовремя, способно испортить столь душевный момент. Всего секунда… И то, что должно быть сделано, забылось. Оба взора, холодных ледяных взора светлых глаз оказались устремлены к двери.