Чтение онлайн

Велвет проснулась от поцелуев, которыми он покрывал ее тело. Довольно что-то мурлыкая, она потянулась, проговорив:

— Не останавливайся, любимый. Это так приятно! Он рассмеялся:

— Ты стала восхитительной распутницей, моя юная супруга. Такой и оставайся. — Он поцеловал ее в губы, его язык опять проник в ароматную пещеру ее рта, чтобы еще раз все там изучить. Сопротивляясь его вторжению, она поиграла с его языком в прятки. На этот раз его желание росло медленно, так как он еще полностью не отошел от их последнего совокупления. Сев и подложив под спину подушки, он усадил Велвет между раздвинутых ног и еще раз начал внимательно изучать чудесные линии и изгибы ее тела.

Ее красота вновь поразила его. Ее чудесные круглые груди так хорошо умещались в его ладонях; ее талия была так тонка, что он спокойно мог обхватить ее ладонями: тело ее было стройным и с гладкой кожей. Ее бедра раздвинулись от прикосновения его ищущих пальцев, и она опять что-то неразборчиво пробормотала. Она подняла ноги вверх, позволив ему погладить внутренние части ее бедер, от икр вверх. Алекс обнял ее, прижав к груди. Губами он отодвинул в сторону ее роскошные каштановые волосы и, найдя мягкую ложбиночку на обратной стороне ее шеи, запечатлел на ней несколько легких поцелуев.

— Ты самая красивая женщина на этой земле, — прошептал он ей в ухо.

Она улыбнулась, освещенная светом от камина, но он не видел ее улыбки.

— А разве твоя любовница Аланна Вит не красивая, милорд? — шаловливо спросила она.

— Аланна не была в моей постели вот уже много месяцев, Велвет.

— Но она продолжает жить в Дан-Броке, так мне говорили.

— Я предложил ей на выбор: вернуться в Англию или остаться жить в моей деревне Брок-Эйлен вместе с ее дочерью.

— Ее дочерью? — Велвет съежилась.

— Она уверяет, что ребенок мой, и, по всей видимости, так оно и есть, — ответил он, боясь каждого произносимого слова. Но надо все сказать, прежде чем они доберутся до Дан-Брока. Аланна все еще никак не могла пережить выдворение из замка и при первом же удобном случае попытается устроить жуткий скандал.

— Сколько сейчас ребенку? — спросила Велвет.

— Год или около того, — ответил он. Она чуть не рассмеялась над иронией судьбы. Ее заставили отказаться от своей обожаемой дочери, убедив, что это необходимо. Она должна вернуться к роли добропорядочной христианской жены. Сожительнице же ее мужа, однако, было позволено оставить себе свое дитя, и никто, похоже, не осуждал ее за это. Аланна Вит сможет вырастить своего ребенка, она же, Велвет, графиня Брок-Кэрнская, не может даже никому признаться, что у нее есть ее Ясаман, из боязни оскорбить своего мужа и его родственников. Сердце вдруг остро заболело из-за дикой несправедливости. Пересилив себя, она глубоко вздохнула и сказала:

— Мне было бы легче, если б эта девица вернулась в Англию, Алекс. Нельзя ли как-нибудь ее заставить уехать?

— Я постараюсь, дорогая, — пообещал он, с облегчением поняв, что она не собирается устраивать сцен. — Но Аланна очень упряма, а я чувствую себя в ответе за маленькую Сибиллу. — Он крепко прижал ее к себе. — Черт побери, Велвет, я не хочу сейчас говорить об этом! Я хочу еще раз заняться с тобой любовью, дорогая. Меня всего разрывает от желания, когда я оказываюсь рядом с тобой.

Она и сама чувствовала, что он созрел для любви, так как ощущала на своих бедрах его горячее копье. Она сделала глубокий вдох, чтобы ее груди поднялись в его руках, и плотнее прижалась к нему, откинув голову назад, чтобы посмотреть ему в лицо.

— Знаешь, чего я хочу, Алекс? — спросила она. Когда он отрицательно покачал головой, она продолжила:

— Когда-то ты сказал, что я напоминаю тебе котенка, но этот котенок теперь уже вырос и превратился в кошечку и, как все кошки, любит, когда его гладят по спинке. Погладь меня, Алекс. Погладь свою маленькую кошечку. — И она выскользнула из его рук и легла спиной кверху на постель рядом с ним.

Она выглядела невероятно соблазнительной, лежа на животе и опершись на локти, с ее округлыми грудями, свисающими, как спелые яблоки, и ее прелестной попкой, возвышающейся, как два холма. Он в экстазе пожирал ее глазами в неверном свете затухающего камина, отбрасывавшего золотистые отблески на ее роскошные формы. Он протянул руку и, откинув в сторону ее волосы, сначала нежно гладил ее затылок и шею, а затем провел рукой по всей длине ее стройной спины, чтобы в конце поласкать ее ягодицы. Их нежная кожа оказала на него такое же возбуждающее действие, как и ее чудесные груди.

Велвет теперь лежала ничком, раскинув руки и ноги. Не в силах сдержаться. Алекс лег на нее сверху и принялся дразнить ее, целуя в шею и слегка дуя в ухо, пока она не начала извиваться всем телом под ним. Потом он прошептал:

— Признайся, что ты уже хочешь меня, Велвет. Она рассмеялась:

— Ты слишком нетерпелив, Алекс. Наверное, мне надо научить тебя, что половина всего удовольствия сокрыта в ожидании, мой дорогой. А правда в том, что уже хочешь меня ты.

Он был удивлен ее откровенностью, и она знала это.

— Ты и правда хочешь, чтобы опять вернулся этот прелестный ребенок, Алекс? Который постоянно сопротивлялся тебе и лежал как колода, пока ты занимался с ним любовью?

Он с минуту подумал, а потом со смехом ответил:

— Нет, дорогая, не хочу! Это дитя было прелестно, но Боже! Мне гораздо больше нравится та бесстыдная распутница, в которую ты превращаешься в постели. Меня, правда, немного задевает, что всем этим штучкам тебя научил другой мужчина, но я все равно люблю тебя.

— Запомни раз и навсегда, Алекс: тогда Акбар был моим законным супругом. Я же не спрашиваю тебя, где ты научился быть мужчиной, и не возмущаюсь по поводу тех женщин, которые обучали тебя этому искусству. Нечего и тебе возмущаться. Акбар далеко, он ушел из моей жизни, а тебе достались все плоды моего просвещения и его умения. А теперь, черт побери, слезай с меня, мой дикий шотландец, пока своим весом ты не переломал мне все кости!

Он скатился с нее, проговорив:

— Тогда давай попробуй переломать мне кости твоим весом. Она тут же ловко уселась на его бедрах, широко раздвинув ноги и мягко улыбаясь ему прямо в лицо. Он начал гладить ее соски, легонько их пощипывая, пока они не налились и не выдались вперед, как маленькие шипы. Наблюдая из-за прищуренных век, как растет ее желание, он крепко ущипнул каждый ее сосок, заставляя ее трепетать и плотнее прижиматься к нему самым эротическим образом. Дыхание вырывалось из ее губ короткими, резкими толчками.