Чтение онлайн

– Да, сэр. Так и есть, сэр,- подобострастно ответил Шнырр.- Сегодня я, как всегда поутру, осматривал Чемоданную площадь и окрестности вокзала, чтобы в случае чего тут же сообщить вам, господа хорошие, если увижу что-то, что может вас заинтересовать. Я видел, как мальчишка украл кошелек у джентльмена на станции омнибуса. Я даже знаю, где он ошивается, этот рыжий веснушчатый оборванец. Еще я видел, как кэбмен Джоунзи дурит приезжего, сообщая ему, что адрес, который на самом деле за углом, находится на другом конце города, и путь к нему будет стоить на два фунта больше, чем в действительности…

– Ближе к делу, Шнырр,- приказал Бэнкс, и Шнырр, задрожав, продолжил:

– Около девяти утра, когда двери ресторана госпожи Примм открылись, я увидел двух интересных цепочников.

– Цепочников, значит…

«Цепочниками» в Тремпл-Толл называли людей с более-менее терпимым достатком, что позволяло им обзавестись цепочкой для карманных часов.

– Ну да,- покивал Шнырр.- Вели они себя очень уж подозрительно. Одетые во все черное, лица скрыты шарфами, глаз не разглядеть из-за защитных очков. Еще у них были черные котелки. И чем же, господа хорошие, они привлекли к себе внимание такого рачительного и неусыпного наблюдателя, как я, как вы думаете? У них ничего не было в руках. Никаких портфелей, сумок, чемоданов – ничего.

– Неужели?- усмехнулся Бэнкс.- Это показалось тебе странным, Шнырр?

– Да, сэр. Все, кто появляется в окрестностях Чемоданной площади, что-то при себе имеют – хотя бы небольшой портфельчик. Рабочие сюда не захаживают, а прочие – и городские, и приезжие… у них наличествует как минимум саквояж. Как-нибудь обратите внимание – это сразу бросается в глаза, если глядеть на руки. Ничего не таскают только те, кто работает на площади: чистильщики разные, кэбмены, члены причальной службы, лавочники, но тех я всех поголовно знаю.

– Ну, допустим.

– Эти же двое были одеты, как джентльмены: хорошие, новые пальто, шелковые шарфы, котелки из таких, что продают ближе к площади Неми-Дрё.

– Мы поняли, Шнырр. Дальше.

– Они зашли в переулок за Паровозным ведомством, остановились там.- Шнырр понизил голос – видимо, перешел к сути.- Я прокрался следом, спрятался, пригляделся-прислушался. И то, что я услышал, уж поверьте, господа хорошие, вам точно понравится. Мой нюх (самая ценная наследственная черта, доставшаяся от прабабушки) как обычно меня не подвел. Сперва я решил, что один из этих двоих был главным. Он отдавал приказы, а другой спрашивал и уточнял. Но потом я понял: тот, что подчинялся, – вовсе не его какой-то там прислужник, а скорее… как это… ну, когда совета спрашивают у более опытного.

– Вроде, как среди нас двоих Хоппер,- сказал Бэнкс.- То есть они вроде как напарники?

Шнырр задумался, будет ли определение точным – он был весьма дотошным доносчиком.

– Я бы сказал, один исполнитель, а другой, скорее, консультант.

– Это ж откуда ты такие слова мудреные знаешь?- завистливо нахмурился Хоппер.

– Караулил одного клерка-счетовода когда-то, чтобы вам же, господа хорошие, сообщить. Думал, он уворовывает из конторы, но оказалось, что он просто считать не умеет.

– Значит, советчик,- заключил Бэнкс.

– Да, один постоянно спрашивал и уточнял, а тот, важный… он ему все расписывал, как и что делать.

– И о чем у них там речь шла, не тяни…

Шнырр зыркнул по сторонам и приблизился к констеблям вплотную, склонился над столом и, приставив ладонь к губам, по секрету им сообщил:

– Они обсуждали убийство профессора в купе прибывшего поезда и что некий Келпи их опередил. И еще, что экземпляр потерян – мол, его прихватил этот Келпи. И тогда я понял, что Келпи и есть тот самый убийца.

Оба констебля подобрались. Презрительная снисходительность к этой отвратной даже для них особе мгновенно отступила.

– О чем еще они говорили?- спросил Бэнкс и облизнул враз пересохшие губы.

– Еще они говорили, что им нужно отыскать Келпи,- продолжил Шнырр,- он, мол, должен знать, где мотылек, недаром он прихвостень старого профессора. Тот, первый, хотел отправиться за Келпи немедленно, но другой, советчик который, сказал, что Келпи от них никуда не денется и они знают, где его искать, ведь тот почти не покидает ГНОПМ.

– ГНОПМ?

– Это научное общество рядом с улицей Семнадцати Слив, большущий дом, возле него еще станция кэбов.

– Гм. Научное общество, значит…- скрежетнул зубами Хоппер – ему тут же вспомнился совет доктора Горрина отправиться в научное общество – эх, зря они ему сразу не последовали.

– Что еще говорил этот советчик?- спросил Бэнкс и, достав блокнот с карандашиком, принялся поспешно в нем писать.

– Он сказал, что прежде им нужно замести следы. Избавиться от улик, каких-то дневников, что-то прибрать на Чемоданном кладбище. Ему не понравилось, что делом занялась какая-то подозрительная личность – как я понял, доктор какой-то. Они-то, заговорщики, полагали, что особо тщательного осмотра тела не будет. Доктор, мол, влез и все усложнил.

– Да уж,- невесело усмехнулся Бэнкс.- Этот проклятый доктор и его мерзкий щенок вечно все усложняют. Что было дальше?

– Они распрощались и разошлись – каждый в свой конец переулка. А я уж было решил вам доложить поскорее, но испугался, что сведения будут недостаточно достоверными.

– Хе-х! Признайся, Шнырр, ты просто решил заколотить побольше. Твой процент и все такое…

Шнырр Шнорринг, разумеется, работал не просто так. С каждой удачной наводки он получал небольшую выплату – это, как он говорил, «позволяло ему держаться на плаву», на что констебли постоянно шутили, что Шнырр и без того чувствует себя, как старый башмак в канаве и прекрасно умеет держаться на ее поверхности.

Доносчик не стал спорить и продолжил рассказ. Оказалось, что после подслушанной встречи первым же делом он отправился в ГНОПМ, решив вызнать как можно больше про этого Келпи. Он поговорил с управляющим и выяснил, что там действительно есть некий Келпи, и что он – заместитель главы кафедры, которая занимается бабочками. При этих словах оба констебля переглянулись и даже на мгновение приподнялись на своих стульях.

– Бабочками занимается, ну надо же.

– Бабочками, дери их.

Также Шнырр Шнорринг сообщил, что прямой начальник этого Келпи несколько дней назад умер от удара или еще чего-то в том же духе и, помимо него, на кафедре осталось всего пару студентов. И без сомнения, этот расчетливый Келпи порешил профессора в поезде, чтобы тот конкуренцию на должность не составлял. То есть вот он, мол, и мотивчик: избавиться от начальства и самому стать начальством. Еще Шнырр выяснил, что глава кафедры получает на семь фунтов в неделю больше, чем его помощник.