Чтение онлайн

— Ещё как существует. Просто любовь в том виде, в каком она водится в мире — а её очень немного, то есть, ровно столько, сколько надо, — отличается от костыля, которым пользуются сценаристы для того, чтобы объяснить нестыковки в сюжете, — пустился в рассуждения Виталик. — Скажем, нам непременно нужно, чтобы некий герой среди ночи встал и пошёл через город — и тогда он встретит в подворотне злодея или найдёт там клад или ещё что-нибудь сюжетообразующее. В другое время злодей и клад недоступны, но как заставить героя вылезти из тёплого гнёздышка — особенно если он жаворонок — и пойти в тёмную ночь? Надо придумать ему любовь, которая иррационально выдернет его на улицу, где притаился сюжетообразующий злодей или клад.

— Но ведь и в жизни возможны нестыковки, — перебил его Лёва. — Человек запланировал жизнь на три года вперёд, а тут такая любовь из-за угла — опа! И все планы насмарку.

— Это не любовь. Это священное безумие, — пояснил Виталик.

— А если это безумие сбивает правильные планы? Какое же оно тогда священное?

— Правильные планы сбить невозможно. То, что действительно важно, герой не упустит никогда, даже если его накормить лучшими в мире мухоморами. Но, повторяю, любовь тут совершенно ни при чём. Этот ингредиент — из совсем другого набора юного алхимика.

— А где продаются такие наборы? — с некоторым интересом спросила Наташа.

— Любовь не продаётся! — покачал головой Виталик, выпивая залпом чуть ли не половину чашки кофе. — Внимательно смотри по сторонам, и найдёшь искомое.

— По сторонам? — разочарованно протянула Наташа. — Но тут только ты и Лёва.

— А я уже ухожу! — с нажимом произнёс Виталик и в самом деле благородно удалился.

Вскоре после того как Виталик исчез, в приёмную ввалились довольные сёстры Гусевы.

— Всем стоять, я делаю защиту! — выкрикнула Галина. — Ну что, кукусики, дурью маетесь? А мы-то тем временем такое выгодное дельце провернули!

Выгодное дельце заключалось в следующем: среди студентов, мечтавших поработать на книжной ярмарке под знамёнами крутейшего издательства «Мегабук», обнаружился носитель. Это была юная скромная барышня, мечтавшая доказать своим родителям, что и она кой-чего в этой жизни стоит и вполне уже способна сама зарабатывать деньги. Родители не давали ей никаких шансов: учёба в университете, дополнительные курсы, занятия спортом, свидания с одобренным семьёй молодым человеком занимали всё свободное время бедной крошки. Но вот наступила практика, и у девочки появился неслабый шанс вкусить трудовых будней сполна. Однако интрига заключалась в том, что эта старательная ученица совсем не умела работать — только учиться. Так что зоркие Марина с Галиной, живо отделившие носителя от простых претендентов, должны за неделю научить это незамутнённое дитя хотя бы азам.

— То есть смотрите, какая тройная выгода, — с гордостью пояснила Марина, — мы нашли хорошего работника. Работник этот готов трудиться за копейки, лишь бы обрести вожделенный опыт. И наконец, обретая опыт, он исполняет своё желание!

— А теперь, Разведчики, шагом марш из приёмной. Мастер-класс закончен, — неожиданно подытожила Галина.

— Что такое? — нахмурился Лёва.

— Уйдите отсюда куда-нибудь ненадолго, а то нам носителя пора выпускать, — пояснила Марина. — Она у нас там, в кабинете сидит, бедняжка, ждёт якобы решения высшего начальства, хотя всё и так решено. Мы просто решили поберечь ваши нежные нервы и чувствительные уши.

— А если девочка не научится работать за неделю, что тогда? — осторожно спросила Наташа.

— Тогда мы отдадим бедняжку на съедение Константину Петровичу! — ухмыльнулась Марина. — У него и мёртвый поднимется из гроба, выкопается из земли и возьмётся за дело с энтузиазмом.

Джордж поднялся к себе, чтобы вздремнуть пару часов, но стоило ему только погрузиться в тёплый и солнечный мир сновидений, как телефонный звонок решительно втянул его обратно. Звонили снизу, из кафе, — значит что-то срочное: они же знают, что он сегодня спал всего три часа.

— Слушаю вас, — страдальчески произнёс Джордж.

— Сейчас машина доставки придёт, а возле чёрного хода замело так, что ей не встать. Помнишь, как было в тот раз, когда они развернулись и уехали, а нам потом пришлось платить неустойку. Сделай что-нибудь, ты же хозяин! — крикнула в трубку его заместитель и личный тиран.

Умеет он всё-таки устраиваться в жизни: если не родители им помыкают — так Димка, не Димка — так Алексей Яковлевич, не Алексей Яковлевич — так эта фурия.

— Хорошо. Сейчас попрошу у дворников лопату и пойду разгребать снег, — покладисто ответил Джордж.

Когда он руководил папиным рестораном, всё было просто. О таких проблемах, как не доставленные по причине снежных заносов продукты, он даже и не подозревал. О других, впрочем, тоже. Давно это было, кажется, пять столетий назад.

Джордж потянулся и поднялся с дивана.

Он снимал квартиру на третьем этаже того самого дома, в подвале которого они с Димкой и Анной-Лизой поселились этой зимой. Теперь в этом подвале было его, Джорджа, персональное, личное, собственное (а не папино) кафе.

Он подошел к окну: угловой эркер, с широченной витриной посередине и двумя узкими бойницами по бокам, был его любимым наблюдательным пунктом. Он выглянул в левую бойницу: снежная сказка, да и только. Перешёл к правой: ну точно, все подъезды замело, в самом деле, придётся идти за лопатой.

Через день после того, как старый шемобор Эрикссон умчался в неизвестном направлении, прихватив своего свежеиспечённого раба Диму Маркина, Джордж уже подписывал с собственником подвальчика договор долгосрочной аренды. Такова участь любого, кто по милости мунга или шемобора второй ступени и выше становится Хозяином Места. Всё плывёт ему будто бы прямо в руки, всё происходит как бы само собой, стоит только приступить к обустройству будущего Места, где все люди, нелюди и сомневающиеся смогут отдохнуть под его защитой. Но стоит свернуть в сторону — и удача моментально от него отвернётся. Впрочем, Джордж и не думал сворачивать. Он не рассуждал о том, что он будет делать, справится ли, не надоест ли ему, — он поочерёдно с благодарностью принимал всё, что падало ему в руки. Он не знал, что у него получится в итоге, но заранее любил своё детище. Здесь, в этом подвальчике, людям будет хорошо. Они станут приходить сюда, чтобы поговорить, перекусить, пересидеть дождь, выпить кофе, спрятаться от суеты. Место, конечно, не самое бойкое — об этом ещё предыдущий владелец предупреждал, но зато поблизости нет ничего похожего. «Кому надо — те узнают, — решил Джордж. — А кто не узнает — тем не надо».

Первыми о будущей кофейне узнали студенты-художники, мечтавшие расписывать стены квартир и клубов узорами собственного сочинения. Они заглянули в подвал — потому что дверь была открыта, внимательно оглядели свежеоштукатуренные стены и признали их условно годными для творческого безумия.

— Только ведь хозяин, упырь какой-нибудь, захочет сюда налепить кошечек и девочек, нечего тут ловить, — безнадёжно махнул рукой самый опытный художник, получавший больше всех отказов.

— Хозяин, конечно, упырь, — отозвался со стремянки Джордж, — Но он в ступоре и не знает, что сюда лепить. Может быть, вы знаете?