Чтение онлайн

— Дай я тебя осмотрю. Руки, ноги целы? Голову не пробил? Крови вроде нет, а царапины быстро затянутся. Ну вот расскажи мне, зачем ты к двери полез? Я же говорил тебе сидеть возле своего окна и смотреть в него. Защёлка на двери живёт собственной жизнью, открывается и закрывается, когда ей захочется и вот результат. Хорошо ещё, что летел я низко, да и деревья здесь хорошие пушистые. Вон ветки какие толстые. Но и этого вполне могло хватить, чтобы шею свернуть.

— А разве можно второй раз умереть?

— Это ты чего такого говоришь? Ну точно, головой сильно приложился. Посмотри на меня внимательно. Сколько пальцев видишь? Не тошнит? Голова не кружится?

Дядя Коля сел передо мной на корточки и начал совать в лицо свою лапищу, показывая три пальца. Он делал это так настойчиво, что едва не зарядил мне в нос. Я непроизвольно дёрнулся назад и приложился головой об дерево. Боль, словно только этого и ждала, прострелив голову с невероятной силой. И мне даже показалось, словно я слышу треск костей. Рука начала ощупывать голову и я в ужасе обнаружил в ней дыру, которой уже не было, когда я вновь дотронулся до того места.

Не ну я точно попал в ад. Куда ещё могут попасть самоубийцы?

— Да хватит уже, — оттолкнул я руку, настырно лезшую мне в лицо. — Три пальца. Не тошнит и голова не кружится. Зато раскалывается, словно ей в футбол поиграть решили. Нет ничего обезболивающего? А ещё лучше сигарету.

— Ты про сигареты даже не думай, меня твоя мать тогда точно прибьёт. Итак, с трудом удалось всё наладить. А за обезболивающим я сейчас мигом, до Танюши сбегаю. В аптечке должны быть таблетки. Вроде там и от головной боли есть, — выпалил радостный дядя Коля и куда-то умчался.

А Танюшкой он свой вертолёт называет. Всплыло у меня в памяти. Вот только я совершенно точно знаю, что вижу дядю Колю первый раз и откуда у меня могут быть воспоминания о нём? Мысли об этом вызвали очередной приступ головной боли.

Я зажмурился и начал глубоко дышать. Поначалу этот способ отлично помогал мне справиться с болью в самом начале болезни и сейчас оказался вполне действенным. На всякий случай ещё раз ощупал голову не обнаружив ничего странного.

— Вот держи. Целая пачка, — протянул мне дядя Коля, небольшую коробочку из какого-то серого картона.

— Дядь Коль, ты решил меня отравить? Да этим таблеткам лет пятьдесят, — возмутился я, когда прочёл на коробке: Министерство Здравоохранения СССР.

Помню, таблетки в подобных коробках были у бабушки. И было это, когда я сам был ребёнком.

— Каких пятьдесят лет? Только в этом году аптечки во всех совхозных машинах обновляли и мою Танюшу стороной не обошли. Да к тому же чего с ними будет, это же таблетки, а не колбаса. Ты давай, выпей одну.

Я с недоверием посмотрел сперва на дядю Колю, а потом снова на коробку цитрамона, на которой внизу было написано Главхимфармпром.

— Дядь Коль, а какой сейчас год? — спросил я, вообще не понимая, что происходит. И почему он называет меня Серёгой?

— Э, не Серёга, так дело не пойдёт. Похоже, головой ты знатно приложился. Нужно тебя срочно врачам показать. Придётся Вале всё же рассказать она здесь единственный нормальный медик. Вот же дура баба! Попросила собственного сына припугнуть, чтобы он забыл о желании поступать в лётное и пошёл в радио институт.

И чего он такого несёт? Какой ещё радио институт? А Валя, про которую он говорит это, должно быть, мама. Она у меня главврач первой детской поликлиники. Так, стоять! Ничего не понимаю... какая Валя? В памяти всплыл образ строгой женщины в медицинском халате, химией на русых волосах и приметной родинкой под левым глазом. Сразу после этого меня снова накрыли воспоминания. На этот раз боли я не чувствовал. Зато начало постепенно появляться понимание.

— Нормально со мной всё. Говорю же. Сам встать могу.

Тело много где саднило, а спина отдавала глухой болью в районе поясницы, но это не помешало мне подняться на ноги и показать дяде Коле, что мои слова непустой звук. Я пару раз присел, наклонился и даже пробежался на месте. За исключением головной боли и саднящих царапин, больше ничего не беспокоило. Спина прошла после первой пары приседаний.

— Вот видишь. — сказал я дяде Коли, который был готов в любую секунду бросится мне на помощь. Всё же мужик не верил, что падение, даже с небольшой высоты может так легко обойтись. Да я бы и сам не поверил, окажись на его месте. — Всё у меня нормально. Таблетка уже начала действовать, так что даже голова почти не болит. Так какой сейчас год?

— Семьдесят восьмой. Как зовут твою маму?

— Валя.

— В какой школе учишься?

— В тридцать четвёртой. Заканчиваю в этом году. Осталось всего два экзамена сдать. Математику во вторник двадцатого июня и английский в пятницу двадцать третьего июня.

— А сегодня какой день?

— Пятница. Шестнадцатое июня.

— Как зовут твою кошку?

— Да нет у меня никаких кошек. Аллергия у мамы на их шерсть. Дядь Коль, может хватит ерундой заниматься? Где там твой конёк-горбунок стоит? Полетели уже обратно.

— Откуда ты знаешь, это прозвище МИ-2? — удивился дядя Коля, даже забыв, о моём допросе.

— Ну а как ещё его назвать? Конёк-горбунок он и есть.

А ещё МИ-2 называют: «Бабочка», "Авиамоль","Двойка","Малышка","Головастик«. Но мне больше всего нравится прозвище «Конёк-горбунок». Оно лучше всего передавало суть этого вертолёта. Такой же маленький и горбатый.

— Всё же тебя обязательно нужно показать врачу. — с задумчивым видом произнёс дядя Коля и затем махнул мне идти за ним.