Чтение онлайн

Врачи не хотели отпускать меня уже в крайний рейс, но там настояло руководство. Банально из-за нехватки квалифицированных кадров. Мало, кто из соотечественников соглашается оставаться и работать на родине, когда за границей пилоты получают гораздо больше. В тех же штатах зарплата КВС может доходить и до сотни тысяч долларов в месяц. Был у меня один такой знакомец, пересекались не один раз. Нормальный мужик, от нас отличался только окладом в зелёных бумажках.

Но не буду сейчас о больном. Мне и в России вполне хватало, чтобы жить ни в чём себе не отказывая. Хороший дом, дорогая машина. Дети устроены и уже сами зарабатывают весьма приличные по нынешним временам деньги, да и в загашнике имеется немаленькая сумма. Поэтому я спокоен, Катя после моего ухода продолжит жить, как и раньше. Наших сбережений ей хватит надолго. Да и в случае чего дети её не оставят. Воспитали мы их правильно. В этом я был абсолютно уверен.

После вчерашнего, есть совершенно не хотелось. Поэтому, выбравшись из ванной, я взял телефон и набрал номер Тавурского Дмитрия Петровича. Лётного директора крупнейшего в стране авиаперевозчика.

Там уже имелось целых шесть пропущенных, что для него было очень странно. Обычно, если Петрович не может дозвониться до кого-нибудь с первого раза, он просто забивает на это дело. А потом начинает полоскать этому человеку мозг, на предмет его безответственности и Петровича совершенно не интересуют никакие оправдания. Если звонит Дмитрий Петрович, то любой человек должен из кожи вон вылезти, но взять трубку.

Поэтому я уже заранее настроился на вынос мозга.

— Здорово Петрович. Только оклемался после вчерашнего. А на телефоне Катька звук отключила.

— Да нормально всё Михалыч. Я же сам тебя вчера домой отвозил и всё прекрасно понимаю, — удивил меня Динамо и я даже завис на пару секунд. — Да не удивляйся ты так. Это я подчинённым спуску не даю, а со вчерашнего дня ты, зараза такая, перестал им быть.

Ну да, сколько знаю Петровича, он всегда был моим начальником. Сперва командиром на первой моей Тушке, а затем и вышестоящим руководителем, дослужившись до полётного директора.

И действительно, только сегодня мы с ним общаемся не как подчинённый с руководителем. Хотя я всё равно воспринимаю Петровича, как своего первого и последнего гражданского капитана.

— Не привычно как-то это, — усмехнулся я в трубку и услышал ответный смешок Петровича.

— А уж как мне-то непривычно, осознавать, что всё... нет у меня больше капитана Митрофанова, который никогда не подводил и всегда готов был выручить в нужный момент.

А вот эти слова были очень приятными, даже ком в горле встал. С трудом удалось продавить его внутрь. В последнее время я стал очень сентиментальным. Но в моём положении это, наверное, нормально.

— Я, собственно говоря, что звонил-то. — поняв, что я не буду ничего отвечать, продолжил Петрович. — Завтра, в пять утра, чтобы как штык был на аэродроме. Словно для тебя специально старались. Отменили рейс, в который должен был твой арбуз (самолёт производства Airbus) отправляться. Поэтому завтра сможешь подняться на нём в небо и полетать пару часов. Сегодня подготовим всё необходимое. О деньгах можешь даже не заикаться. Я полётный директор крупнейшей в стране авиакомпании или кто?

— Спасибо, Дим, — только и смог сказать я.

Вновь этот долбанный ком вернулся на место. Вот только теперь мне точно не удастся так легко продавить его вниз, да и глаза предательски намокли.

— Было бы за что Даня! А теперь давай. Жду тебя завтра, не опаздывай. А мне ещё всё утрясти сегодня нужно успеть.

Сказав это, Петрович отключился, а я ещё пару минут не мог прийти в себя.

Ляпнул вчера по пьяни, что сил нет, хочу ещё прокатиться на своём Сикорском, попрощаться без лишних людей. Только он я, ну и Валера, который за последние десять лет стал для меня вторым сыном. К тому же не разрешат мне без второго пилота подняться в небо.

Значит, уже завтра. Отлично! За оставшееся время нужно обязательно всё успеть.

— Привет, пап. — Раздался в трубке голос Вали, буквально через один гудок.

— Привет, доча. Как ты смотришь на то, чтобы сегодня часиков в шесть заехать к нам с мамой? И обязательно захвати своих пиявочек. Дедушка соскучился.

— Может, давай мы с Лёшей без них заедим? Вы же буквально на прошлой неделе с девочками все выходные вместе провели? А нам порой так хочется тишины.

— Вот вырастут и будет вам тишина. А пока, чтобы я больше не слышал ничего подобного. Валентина, я и мама ждём вас сегодня в полном составе! Даже можете эту заразу ушастую захватить. И это не обсуждается.

— Хорошо Пап. Но только никаких музыкальных игрушек! Проследи, пожалуйста, чтобы мама их не покупала. Потом у меня голова несколько дней болит от этого шума, — практически простонала в трубку дочка.

— До вечера, — не стал я давать никаких обещаний, потому что прекрасно знал, насколько Катя любит баловать Киру с Мирой.

У Виталика пока детей не было и поэтому бабушка по полной отрывалась на Валиных детях.

Именно из-за того, что детей у Виталика не было, договориться с ним оказалось гораздо проще. Просто сказал, что жду их со Светой сегодня к шести. Собираем небольшой семейный междусобойчик.

Ну а следующий звонок, я совершил своему юристу.

— Доброе утро, Альберт. У тебя всё готово?

— Доброе утро, Даниил Михайлович. Осталось только поставить вашу подпись.

— Отлично! Буду через час.

Вот теперь все необходимые звонки были сделаны. Осталось лишь предупредить Катю, о вечерних посиделках и отправляться в город, подписывать завещание. И заехать в аптеку, прикупить ещё пачку обезболивающих. Только нужно рецепт не забыть.

Телефон оправился в карман, и я встал с дивана, наткнувшись на стоявшую в дверях Катю. Она прислонилась к дверной коробке и просто смотрела на меня, а по её щекам текли слёзы.

Вечер прошёл просто великолепно, даже несмотря на то, что Катя всё же накупила музыкальных игрушек, чей вой мы слушали всё время, пока девочки были у нас. Они ничего не знали о моей болезни и поэтому никаких разговоров об этом не было. Мы жарили мясо и просто радовались жизни. А я старался как можно больше времени провести с внучками. Это были наши последние часы вместе и воспоминания о них останутся с Кирой и Мирой навсегда.

По крайней мере, я надеялся на это.