Чтение онлайн

Позже днем вернулся доктор, чтобы повести Джоэниса на встречу с пациентом, возомнившим себя воплощением Бога. Они прошли несколько массивных стальных дверей и остановились в конце мрачного серого коридора.

– Для пользы дела будет лучше, если вы к моменту встречи освоите наши психотерапевтические методы, - предупредил врач.
– Пусть пациент думает, что вы разделяете его заблуждение.

– Хорошо, - согласился Джоэнис и внезапно почувствовал прилив волнения и надежды.

Врач отомкнул дверь, и они ступили в камеру. Но в ней никого не оказалось. Напротив зарешеченного окна у стены стояла аккуратно застеленная койка. У маленького деревянного столика заходилась душераздирающим плачем полевая мышь. На столике лежала записка.

– Крайне странно, - проговорил врач, беря записку.
– Полчаса назад, когда я запирал дверь, он казался в хорошем настроении.

– Но каким образом ему удалось выбраться?
– удивился Джоэнис.

– Безусловно, он использовал некую форму телекинеза, - сказал врач.
– Я не претендую на то, что много знаю об этих так называемых психических феноменах; но это ярко демонстрирует, сколь далеко может зайти потерявший ориентацию человек в стремлении себя оправдать. Сама интенсивность попытки бегства от реальности показывает степень умственного расстройства. Очень жаль, что мы не смогли помочь бедняге.

– А что говорится в записке?
– поинтересовался Джоэнис.

Врач взглянул на клочок бумаги и сказал:

– Похоже на список необходимых покупок. Правда, весьма странный список. Не представляю себе, где он сумеет купить...

Джоэнис попытался заглянуть в записку через плечо доктора, но тот резко отдернул руку и убрал записку в карман.

– Привилегия врачей, - объяснил он.
– Мы не можем позволить посторонним читать подобные вещи. По крайней мере, сначала записку надо тщательно проанализировать и снабдить пояснениями, а также заменить некоторые ключевые термины для сохранения в тайне имени пациента. А теперь не вернуться ли нам в гостиную?

У Джоэниса не оставалось другого выхода, как последовать за доктором в гостиную. Он разглядел первое слово записки: “Помни”. Совсем немного, но Джоэнис запомнил это слово навсегда.

Джоэнис провел беспокойную ночь. Его тревожило, сможет ли Лам выполнить свои обещания, касающиеся Диедри и освобождения Джоэниса из сумасшедшего дома. Но он еще не знал о всех способностях своего друга.

С надвигающимся бракосочетанием Лам разобрался, сообщив Диедри, что у Джоэниса третья стадия сифилиса. Курс лечения займет много времени; а если он не принесет успеха, заболевание поразит нервную систему и превратит Джоэниса в безмозглое и беспомощное создание.

Диедри опечалили эти известия, но она заявила, что все равно выйдет замуж за Джоэниса четвертого июня. Диедри сказала Ламу, что с тех пор, как она изменилась, половые отношения стали ей глубоко противны. Поэтому недуг Джоэниса скорее можно считать положительным фактором, так как он неизбежно ограничит их связь лишь духовным единением. Что касается замужества с безмозглым и беспомощным созданием, то таковая жизнь не является отталкивающей для девушки с возвышенными мыслями, и вообще она всегда мечтала стать сестрой милосердия.

Тогда Лам сказал, что людям, страдавшим таким заболеванием, не положено выдавать брачные свидетельства. Это вынудило Диедри сдаться, так как недавно обретенная ею гражданская зрелость не допускала даже мысли о чем-то запрещенном федеральным или государственным законом.

Таким образом Джоэнис был спасен от союза, не сулившего ему ничего хорошего.

Что касается выхода из психиатрической лечебницы, то Лам побеспокоился и об этом. Вскоре после полдника Джоэниса позвали в комнату для посетителей. Там Лам представил его декану Гарнеру Дж. Глупсу, который, вместе с несколькими своими коллегами, составлял факультетский комитет Университета Сент-Стивенс Вуд (УССВ).

Декан Глупс был высоким жилистым человеком с мягким взглядом ученого, ироничным улыбчивым ртом и сердцем, большим, как мир. Замечанием о погоде и цитатой из Аристофана он помог Джоэнису освоиться и почувствовать себя как дома. А потом изложил причину, побудившую его к знакомству с Джоэнисом.

– Вы должны понять, мой дорогой Джоэнис, если я могу вас так называть, что мы, работники сферы - ну, скажем, просвещения, - постоянно находимся в поисках таланта. Нас нередко уподобляют, причем, как правило, в положительном аспекте, тем лицам в бейсболе, которые осуществляют аналогичную функцию.

– Понимаю, - сказал Джоэнис.

– Также следует добавить, - продолжал декан Глупс, - что мы ценим не столько обладателя ученых степеней, отвечающего формальным академическим требованиям, как я и мои коллеги, сколько человека с абсолютным пониманием своего предмета и динамичным подходом к передаче знаний своим студентам. Не слишком ли часто мы, люди академического склада, оказываемся оторванными от главной - да позволю себе выразиться - струи американской жизни? Не слишком ли часто игнорируем мы тех, кто, не имея педагогического опыта, блестяще ведет свою работу? Впрочем, я уверен, что мой добрый мистер Лам объяснит все это, причем куда убедительнее, чем когда-либо удастся сделать мне.

Джоэнис перевел взгляд на Лама, и тот сказал:

– Как ты знаешь, два семестра я преподавал в УССВ “Взаимосвязь между джазом и поэзией”. Потрясный курс, дружище. Клевые ударные и прочее. Народ балдел.

– Лекции мистера Лама имели грандиозный успех, - добавил Глупс.
– И мы с радостью их повторим, если мистер Лам...

– Нет, старина, - отрезал Лам.
– Мне не хочется вас огорчать, но вы знаете, что я пас.

– Разумеется, - торопливо сказал Глупс, - если вы выразите желание преподавать что-нибудь другое...

– Может быть, я дам семинар по Дзену, - неуверенно произнес Лам.
– Дзэн-буддизм сейчас снова в силе. Но я должен подумать.

– Ну конечно.
– Декан Глупс повернулся к Джоэнису:

– Как вам, безусловно, известно, мистер Лам вчера вечером мне позвонил и проинформировал меня о вашем опыте.

– Весьма любезно с его стороны, - осторожно сказал Джоэнис.

– У вас великолепные данные, - продолжал Глупс.
– Я уверен, что курс, который вы собираетесь у нас прочесть, будет иметь успех в полном смысле этого слова.