Чтение онлайн

– Точно.

– Чертовщина какая-то. Мало того, что противно, это и невозможно. Нельзя жить за счет самого себя.

– Я могу и живу, – сказал Приз. – И горжусь этим. А с точки зрения морали это выдающийся пример. Полнейшая личная свобода.

– Но это же невозможно, – настаивал Кармоди. – Это противоречит законам сохранения энергии, или массы, или чего-то такого. В общем, противоречит законам природы.

– Верно, но только в узком смысле, – согласился Приз. – А если бы ты изучил данный вопрос поглубже, ты увидел бы, что невозможное в природе встречается чаще, чем возможное.

– Как это понимать, черт возьми?

– Не знаю, – признался Приз. – Но это написано во всех наших учебниках. И никто до сих пор не сомневался.

– Но я хочу получить прямой ответ, – не уступал Кармоди. – Ты действительно съедаешь кусочек собственной плоти?

– Да, именно так. Хотя это не только моя плоть. Моя печенка очень вкусна, особенно рубленная с крутым яйцом и куриным жиром. А ребрышки хороши, чтобы перекусить в пути. Окорока же надо выдерживать несколько недель, прежде чем...

– Довольно! – закричал Кармоди.

– Извини, но...

– Нет, ты все-таки объясни: за счет чего же твое тело всю жизнь снабжает пищей твое тело? Даже смешно.

– Ну, я не слишком много ем.

– Может быть, я спросил не очень ясно, – поправился Кармоди. – Но ты же не можешь питать свою плоть, если ты одновременно эту плоть уничтожаешь?

– Боюсь, я не совсем понял.

– Давай сначала. Если ты потребляешь свою плоть...

– Так я и делаю.

– Итак, если ты потребляешь свою плоть для пропитания плоти... Минутку. Давай с цифрами. Если ты весишь, скажем, 50 фунтов...

– Именно так. На родной планете я весил 50 фунтов.

– Прекрасно! Идем дальше. Если ты весил 50 фунтов и если, скажем, за год ты съел для поддержания жизни 40 фунтов, сколько же останется?

– Десять фунтов! Правильно?

– Черт возьми, ты что, не видишь к чему я веду? Ты просто не сможешь долго кормить себя.

– Почему не смогу?

– Закон Уменьшающихся Поступлений, – веско сказал Кармоди. – Совершенно очевидно, что ты съешь сам себя. Съешь, и ничего не останется. Тебе нечем будет кормить себя, и ты умрешь.

– Совершенно верно. Но смерть неизбежна и для себяядных, и для чужеядных. Умирают все, Кармоди, как бы они ни питались.

– Но если ты действительно ешь себя, ты умрешь через неделю.

– Есть насекомые, которые живут один день, – возразил Приз. – Но у нас, Призов, вполне разумная долговечность. Запомни правило: чем больше мы съедим, тем меньше надо кормить и тем больше получается срок жизни. Время – великий фактор в автопоедании. Многие Призы съедают свое будущее еще в ранней юности и таким образом сохраняют для себя большой кусок жизни.

– А как они съедают свое будущее? – спросил Кармоди.

– Не могу объяснить. Съедаем, и все. Я, например, слопал запас за двенадцать лет, от 92 до 80, старческие годы, когда от жизни нет удовольствия. А теперь, соблюдая рациональное самопотребление, я думаю дожить до семидесяти с лишком. – У меня от тебя голова болит, – прервал Кармоди. – И тошнит заодно.

– В самом деле? – возмутился Приз. – Тошнит его по всякому поводу, понимаете ли! А ты сам, кровавый мясник, сколько несчастных животных разгрыз и сожрал в своей жизни? Сколько слопал беззащитных яблок, сколько головок лука вырвал из их земляных кроваток? Верно, я съел случайно попавшегося орити, но перед тобой в день Страшного суда встанут целые стада, которые ты сожрал: сотни волооких коров, тысячи беззащитных курочек, бесконечные ряды кротких овечек, не говоря уж об изнасилованных тобой садах, целых лесах яблонь и вишен. Да, я отвечу там за съеденного орити, но ты! Как ты искупишь стоны всех этих животных, сожранных тобой? Как искупишь, Кармоди, как?

– Ладно, заткнись! – рявкнул Кармоди.

– С большим удовольствием, – ответил Приз с иронией.

– Я ем, потому что я должен есть. Природа у меня такая. Вот и все.

– Ну, если ты так полагаешь...

– Да, так полагаю. А теперь заткнись. Дай мне сосредоточиться.

– Не скажу больше ни слова. Только можно спросить: а на чем ты хочешь сосредоточиться?

– Это место похоже на мой родной город, – сказал Кармоди. – Я хочу понять: он это или не он?

– Неужели это так трудно? – удивился Приз. – Кто знает, как выглядит его город, тот его и узнает.

– Нет. Когда я здесь жил, я его не разглядывал. А с тех пор как уехал, почти не вспоминал.

– Если ты не разберешься, где твой дом и где не твой, никто в этом не разберется. Надеюсь, ты это помнишь?

– Помню, – сказал Кармоди. И медленно побрел по Мэйплвуд-авеню, с внезапным ужасом подумав, что любой выбор может стать роковым.

Кармоди шел и смотрел по сторонам, смотрел и присматривался. Все было как будто таким, как это и должно было быть. В Мэйплвудском театре на экране шла «Сага Элефантины» – итало-французский приключенческий фильм Жака Мара, блестящего молодого режиссера, который уже дал миру душераздирающий фильм «Песнь моих язв» и лихую комедию «Париж – одиннадцать часов». На сцене выступала («Проездом, только один раз!») вокальная группа «Якконен и Фунги».

– Похоже, фильм смешной, – заметил Кармоди.

– Не на мой вкус, – сказал Приз.

Кармоди остановился у галантереи Марвина и заглянул в витрину. Увидел мокасины и полукеды, джинсы с бахромой «Собачья рвань», шейные платки с рискованными картинками и белые рубашки с отложным воротом. Рядом, в писчебумажном магазине, Кармоди увидел свежий номер «Кольерс», перелистал «Либерти», заметил еще «Манси», «Черного Кота» и «Шпиона». Только что пришло утреннее издание «Сан».

– Ну? – спросил Приз. – Твой город?

– Рано говорить, – ответил Кармоди. – Но похоже, что да.