Чтение онлайн

— Да, голубчик, больше мы уже не успеем, жаль.

— Как так? Почему? — удивилась Мирка. — Ведь тут и осталось-то всего ничего.

— Уже время, девочка, уже время.

«Надо же», — подумала Мирка. — «В жизни время еще не пролетало так быстро. Если время, значит время, но вы хоть куда, пан товарищ Вацек, я думаю, что у вас я многому научусь, ей-богу».

Когда она выходила, то обратила внимание, что Лойовачка там уже нет, и суеверно добавила, что все-таки четверг еще возьмет свое, покажет когти. И она была права.

На тротуаре стоял Михал. Он, как видно, ждал ее.

«Вот увидит меня кто-нибудь с ним, и будут смеяться! И чего это Маку взбрело в голову? Ведь здесь мы не в школе, где его каждый знает».

Мирка хотела ускользнуть, затеряться среди людей, но было уже поздно. Михал заметил ее. Его совсем не волновало то, что их может кто-нибудь увидеть, и он закричал:

— Мирка, Мирка!

Мирка подбежала. Встала почти вплотную и злобно крикнула:

— Замолчи, совсем не обязательно каждому знать, что ты пришел за мной!

— Извини, но почему? Что здесь особенного?

— Ничего! — отрезала Мирка. Она увидела, что Дана выходит из ворот и идет, о Господи, прямо к ним. Остановилась перед ними и ждет. «Чтоб тебя черти съели», — подумала Мирка.

— Это Михал Барта, из нашей школы, а это Дана Милерова…

«Надо же, Дана над Михалом не смеется и на Мирку ехидно не смотрит».

— Идемте с нами купаться, — приглашает Дана Мачека.

Мирка видит, что Михал смотрит на нее с большим интересом. Это Мирку и радует и злит.

— Спасибо за приглашение, девушка. Я приехал за Миркой. Мне ей надо кое-что показать.

«Очень интересно, что ты будешь мне показывать. А приехал, очевидно, он имеет в виду трамвай, вот глупый парень. Хочет, чтоб мы подумали, будто его ожидает там по меньшей мере «Волга».

— Что ты хочешь мне показать? — спрашивает Мирка с презрением, в то время как Дана дружески улыбается, чтобы показать свои двести пятьдесят белоснежных зубов.

— Я приехал на мотороллере и скоро отчалю. — Михал небрежно махнул рукой в сторону синей машины.

— Это ваш? — В голосе Даны звучит удивление.

«Что тут говорить, — одергивает ее про себя Мирка. — Чего ты ему удивляешься, ведь это все вот тот же мальчишка из шестого класса, с разбитыми коленками. — И вдруг разозлится: — Ты еще будешь кокетничать с Михалом? Видишь его впервые в жизни».

— Жаль, что ты меня не можешь подвезти, — скажет она с очаровательной улыбкой.

— Приходите завтра в бассейн, хорошо? — позовет его Дана.

Вот так раз, как Дана старается. Мирке бы это никогда в голову не пришло. А кроме того, это Миркин друг, он приехал за ней, и вообще…

— Привет, Дана!

Мирка улыбнулась Маку, ей уже было все равно, что ее кто-то увидит.

— Я сегодня заходил к Михалу…

Мама с папой подняли головы. Руки с блестящими столовыми приборами замерли на полдороге ко рту, как будто в эту минуту фотограф высунул голову из-под черного покрывала и сказал: «Пожалуйста, постарайтесь не шевелиться, головку, пожалуйста, сюда, вот так». Мирку это рассмешило.

Тишину нарушил Пепичек:

— Я хочу пивааа!

Блестящие приборы завершили свой путь. Голова фотографа исчезла под черным покрывалом. Ужин продолжался.

— Нельзя, у тебя голова заболит, Пепик! — Мама положила вилку на тарелку, посмотрела на Зденека. — Ну, рассказывай!

— Да чего там… — коротко отрезал Зденек.

— Как бабушка, как бедняжка Ярмила? Уже устроились? Как у них обстановка?

— Обстановка? Хм… Напряжение порядка тысячи вольт, прикасаться опасно для жизни.

— Подожди. — Отец предостерегающе поднял нож. Сталь отбросила короткую искру на середину стола и ударилась в белый фарфор. — Оставь ты, наконец, свой электрический жаргон!

— Ведь я рассказываю… мы провели электричество в прихожую, лампочки к кроватям. Бабушка ругалась: «Кто будет платить за электричество?» Я ей говорю: «Это задаром, теперь все оплачивает государство, и государство не допустит, чтобы люди жили в темноте».

— Надо же придумать такую чепуху, насмехаться над старой женщиной! Для этого тебя пригласили?

— Бабушке это понравилось: «Если государство, то пожалуйста. Пускай эта лампочка горит днем и ночью, чтобы никто не споткнулся».

— Нам такие знакомы, — кивнул головой отец. — Если за счет государства, то экономить незачем.

— А что, им уже что-нибудь прислали? — спросила мама шепотом.

— Как видно, нет. Они ничего не говорили.

Мама перестала есть, выпрямилась и несколько вызывающе посмотрела на мужа.

— Ты слышишь? Из Простеева — ничего. Ярмиле дали только тысячу крон перед похоронами. — Это звучало как обвинение — не против простеевцев, а против Йозефа Веселого.

Он, задетый за живое, помрачнел:

— Да, это не слишком много. Что-нибудь они должны были им выплатить.

Было видно, что отцу это тоже неприятно.

— Уж лучше бы не обещали, а то ведь сказали: «Товарищ Бартова, рассчитывайте на нас, мы вам поможем — ведь у вас дети — хотя бы на первое время. Конечно, пошлем». Вот тебе и послали… — сказала мама с горечью. — Пока оформит пенсию, умрет с голода вместе с детьми, а зарплату вперед ей тоже никто не даст… — Она посмотрела на мужа с укоризной.