Чтение онлайн

— Ты прав. Я, конечно, не очень сведущ, но тоже слышал, что во Франции чуть ли не каждый день делаются открытия в медицине.

— Все это и есть рычаг, которым ты сможешь сдвинуть с места неподатливую Салиму.

— Но я не могу им ничего обещать, Фарид.

— Можешь. Ты можешь вселить в них надежду.

По левой стороне дороги, словно из-под земли, выросли дома городской окраины. В первый момент Малик с трудом узнал свой город. Новые железобетонные здания обступили шоссе, точно стадо гигантских слонов. Но между новыми монстрами проглядывали низенькие постройки старых кварталов. Верхние этажи ветхих строений были забраны решетчатыми ставнями, чтобы женщины могли смотреть из окон, сами оставаясь невидимыми.

Даже дома здесь носят чадру, подумалось Малику.

— Главная твоя проблема — это преодолеть старое мышление. Ты же понимаешь — махтуб.Писание. Воля Аллаха, — сказал вдруг Фарид, словно прочитав мысли кузена.

Он тряхнул головой, давая понять, что больше не желает говорить на эту тему.

— Ну вот, за болтовней мы и приехали.

— Кузен, ты сказал, что я могу вселить надежду в Магира, но ты, именно ты, вселил надежду в меня. Я не в силах отблагодарить тебя. Я хочу, чтобы в один прекрасный день — пусть Аллах приблизит его — ты приехал ко мне в Марсель. Мы с тобой составили бы великолепную команду.

Фарид улыбнулся.

— Скорее всего я так и поступлю, кузен. Аллаху известно, что у меня слишком слабая голова для занятий нашим семейным ремеслом.

Машина подъехала к дому Омара Бадира.

Знакомый с детства родной дом, в котором Малик вырос, показался ему неожиданно маленьким, несмотря на свои внушительные размеры. Отец тоже словно стал меньше ростом и выглядел болезненным. Старый Омар, однако, сумел сохранить величавую осанку и зоркий взгляд. После взаимных ритуальных приветствий он немигающими глазами уставился на костюм Малика.

— Малик только что сказал мне, дядя, — ехидно произнес Фарид, — что он одет лучше всех в Марселе.

Старый Омар на удивление снисходительно относился к племяннику: ему позволялось веселиться тогда, когда Малик не смел поднять на отца глаз.

— Разве мы в Марселе? — Отец улыбался, но взгляд его был холоден и колюч.

— Прошу прощения, отец, — начал оправдываться Малик. — Я страшно устал и заснул в самолете — это была правда, — а когда проснулся, времени на переодевание уже не было. Но я сейчас же сменю одежду.

— Нет, нет, не стоит, — смягчился Омар. — Оставайся пока как есть, время терпит, переоденешься к молитве. Кстати, я хотел бы тебя кое с кем познакомить.

Отец позвонил, и на пороге появилась Бахия с темноглазым ребенком на руках. К пеленкам младенца были приколоты булавками многочисленные амулеты — маленькие таблички с изречениями из Корана, заклинаниями от джинов — сверхъестественных существ, способных принимать любые обличья для совершения своих гнусных злодеяний.

— Это твой брат Юсеф, — с гордостью произнес Омар.

Когда Малик во Франции узнал о рождении своего сводного брата, он не испытал ровным счетом никаких эмоций, словно прочитал эту историю в разделе светской хроники, где рассказывалось о жизни людей, чужих и незнакомых. Но теперь, глядя на малыша, Малик почувствовал, как все его существо охватывает необъяснимое теплое чувство.

Поднявшись, Малик протянул руки к маленькому брату. Почти у всех его друзей уже были дети, иногда уже по трое и по четверо. Но этот малыш вполне мог быть и сыном самого Малика. В душе его родилось сумасшедшее желание сказать Омару, что он не только «молодой» отец, но уже и дед. Но отец решил не затягивать сентиментальную сцену и, к великому облегчению Малика, дал знак Бахии унести ребенка. Приближалось время молитвы.

Поговорили об Онассисе. Суждения отца были на редкость глубокими и верными, хотя и не вполне свободными от горькой зависти. Впрочем, Омар дал понять, что разговор можно будет продолжить во время обеда.

— Расслабься, приведи себя в приличный вид. — Это означало совет переодеться в тоби.— Пойди поздоровайся с матерью, потом зайди на минуту к Ум-Юсеф. Да, и не забудь о своей младшей сестре. Она давно с нетерпением высовывается из женской половины и при каждом дуновении ветра спрашивает, не ты ли это приехал.

Малик страшно соскучился по матери и сестренке, но опасался, что во время визита вежливости ко второй жене отца будет стесняться и неловко себя чувствовать. Эта женщина была всего на несколько месяцев старше Малика и недолюбливала своего пасынка. Но его опасения были напрасны: после рождения сына мачеха была, на седьмом небе от счастья и весьма сердечно встретила Малика. Ребенок давал ей почетное право именоваться «Ум» — «мать», Ум-Юсеф — мать Юсефа.

«Родив сына, — с горечью думал Малик, — эта женщина упрочила свое положение и оттеснила на второй план мою родную мать».

— Ты, конечно, хочешь поздороваться и с Амирой, — пробормотала мачеха. — Думаю, она у себя в комнате. Господи, как я глупа, ты же прекрасно знаешь, где она может быть.

Малик взбежал по знакомой лестнице и на западный манер постучал в дверь. Сначала он не узнал стоявшую на пороге женщину.

Без сомнения, Амира оказалась истинным цветком пустыни, ждущим первого дождя, чтобы распуститься с дивной красотой. Когда Малик год назад уезжал, сестра только обещала сбросить с себя мальчишескую угловатость девочки-подростка, но сейчас перед ним стояла настоящая красавица.

— Это ты, сестренка? — задал он глупейший вопрос.

— Ну кто же еще, дурачок? — ответила Амира и кинулась на шею Малику. Как его дела, как выглядит Марсель, как показался брату аль-Ремаль — казалось, ее вопросам не будет конца.

— Фарид говорил с тобой? — Малик сумел-таки вставить слово. — О своих планах насчет малышки Лайлы? Бестактность эта была вполне простительной: до молитвы оставалось слишком мало времени, по радио уже передали предупреждение, что час ее близок.