Чтение онлайн

При этих словах Амира внимательно вгляделась в лицо брата. Он разительно изменился за последние несколько месяцев: Малик стал взрослее и жестче, по его щекам текли слезы, а ведь он не плакал даже в детстве.

После долгого молчания Малик снова заговорил:

— Конечно, в аль-Ремале все дороги для меня закрыты. Я оставлю родину, уеду на чужбину и не знаю, вернусь ли назад. — Он испытующе посмотрел на сестру. — Когда-нибудь и ты примешь такое же решение.

Подъехав к дому, Малик заглушил мотор.

— Тихо иди к черному ходу. Дверь открыта. С Бахией я обо всем договорился. Она так тебя любит, Амира, что даже отказалась от денег, которые я ей предлагал. Так что иди прямо в ее комнату и переоденься в Ночную рубашку, никто ничего не услышит. Если вдруг тебя заметят, скажешь, что тебе не спится, Бахия подтвердит твои слова.

Как, оказывается, легко решиться на обман родителей. Амира никогда прежде не лгала им. Сегодня ей предстояло сделать это в первый раз. Но при мысли об этом девушка не испытала угрызений совести.

— А ты? — спросила Амира Малика. — Ты пойдешь со мной?

Но брат отрицательно покачал головой.

— Это вызовет подозрения. Я появлюсь примерно через час, скажу, что был с друзьями. Ты же понимаешь, что мне это позволительно? — Он натянуто улыбнулся.

Это Амира понимала хорошо. Малик имел полное право наслаждаться летними каникулами. При желании он может даже не ночевать дома — отец не станет возражать: его сын уже взрослый мужчина. Амира открыла дверцу машины, и тут Малик положил ей на руку свою ладонь.

— Я дал клятву, сестренка, себе и Аллаху, а теперь хочу поклясться и тебе: никогда больше я не буду беспомощным. Никогда больше не буду настолько слабым, чтобы не спасти человека, которого люблю. Запомни мои слова.

Через несколько минут Амира уже лежала в кровати. Хотя ее не покидало гадливое ощущение, что к коже прилипла тюремная грязь, девушка не рискнула принять душ. Ничего страшного, накрахмаленная ночная сорочка была безукоризненно чиста и благоухала лавандой.

«Я не буду спать, — решила Амира. — Если закрою глаза, то снова увижу бедняжку Лайлу в страшной тюремной камере».

Но молодость взяла свое, и Амира незаметно уснула. Она открыла глаза оттого, что служанка — суданка Бахия тронула ее за плечо.

— Я принесла тебе завтрак, — сказала Бахия, обнажив в заговорщицкой улыбке ряд золотых зубов. На подносе была чашка дымящегося чая, поджаренные хлебцы, блюдце с оливками и ломтик белого сыра.

— Спасибо, Бахия, и спасибо тебе за…

— Тс-с-с, дитя мое. Чем меньше я буду знать, тем за меньшее мне придется отвечать.

— А где Малик? Он все еще слит?

— Нет, нет. Когда я проснулась, твой брат сидел на кухне. У него был такой вид, словно он вообще не ложился. Но откуда мне знать? — На лице суданки снова появилась лукавая улыбка. — А сейчас они с вашим отцом заперлись в большом кабинете.

Амира рывком вскочила с постели. За закрытыми дверями отцовского кабинета в эти минуты происходило нечто очень важное. И это важное касалось дочери Лайлы и Малика, в этом Амира была уверена. Но о чем именно говорит Малик с отцом? Забыв о завтраке, девушка наскоро умылась, расчесала свои черные, как вороново крыло, волосы, быстро оделась и торопливо сбежала по лестнице на первый этаж.

Двери кабинета и в самом деле были плотно закрыты. Приложив ухо к створке, Амира прислушалась, но уловила лишь глухой рокот мужских голосов. Надо было собраться с духом, и она решилась.

Осторожно повернув ручку двери, Амира, затаив дыхание, легонько потянула ее на себя, потом резко дернула. Скрипнули петли. Девушка в страхе застыла на месте, но разговор продолжался.

— Я уже не мальчик, — говорил Малик. — Я вполне взрослый мужчина, чтобы понимать, чего хочу от жизни. Я не испытываю ни малейшего интереса ни к международному праву, ни к менеджменту, так зачем же мне тратить на Сорбонну твои деньги и мое время? Я хочу заниматься тем, что мне по-настоящему по душе, как это сделал когда-то ты сам.

Амира почти не дышала: она ожидала от отца вспышки гнева. Но ее не последовало. Но как это Малик добровольно отказывается от чудесных соблазнов парижского университета? Сама Амира отдала бы все на свете, лишь бы оказаться на его месте.

— Ты поставил перед собой достойную восхищения цель, сынок. — В голосе отца Амире послышался сарказм. Но, может быть, ей это только показалось? — Коль скоро ты стал мужчиной, — продолжал отец, — то скажи, какое поприще ты решил для себя избрать?

— Я хочу заняться морскими перевозками, — ответил Малик таким тоном, словно его решение было плодом длительных раздумий и сомнений. — Но я отнюдь не глупец и понимаю, что не смогу обойтись без твоей помощи. Поэтому я хочу попросить тебя об одолжении, о котором буду помнить всю жизнь. Не замолвишь ли ты за меня словечко своему другу Онассису? Не сможет ли он меня куда-нибудь пристроить? На любое место и должность. Я буду работать и учиться. Как ты, папа.

Амира была уверена, что при этих словах Малика отец улыбнулся. Он частенько рассказывал домашним историю о том, как в семнадцать лет, не имея никакого образования, занялся торговлей шелком и со временем стал известным в королевстве богачом.

— Но тогда было совсем другое время, сынок, — ответил Омар, в его тоне прозвучала неожиданная мягкость. — В наши дни университетское образование может быть очень и очень полезным для человека… Некоторые считают даже, что оно просто необходимо.

— Отец, ты же знаешь, что я не самый прилежный в мире студент. Ты не раз об этом говорил. Да и у меня есть диплом Викторианского колледжа. Остальному я научусь сам, это я тебе обещаю.

Наступило молчание. Амира поняла, что Малик улыбается своей неповторимой улыбкой, перед которой было трудно устоять.