Чтение онлайн

— О вождь! Я даю слово и клянусь честью своей индейской матери и своего друга Лиса не делать попыток к бегству.

Он еще раз поклонился и отошел к Творцам.

— Что, что он сказал? — подрагивающим голосом спросил Нимрат, озираясь по сторонам и чувствуя на себе взгляды, полные ненависти.

— В самом деле, — сказала Монра, — ты ничего не переводил нам.

— Вождь принял решение. Вас с Эльотом изгоняют из племени и отпускают на все четыре стороны. Меня оставляют пленником до появления Лиса, то есть меня самого. А вот его, — Лис кивнул на Нимрата, — решено казнить.

— Казнить? — Нимрат впился испуганными, но вместе с тем злыми глазами в Лиса. Это что, твоя работа? Ты его надоумил? Ты же обещал что-то придумать!

— Идиот! Ты сам уже все это придумал, — огрызнулся Лис. Увидев, что несколько воинов направляются к ним, чтобы начать приводить в исполнение приговор, он быстро продолжил: — Сейчас пусть все идет, как идет. Вас, — Лис кивнул на Монру и Эльота, — изгонят из племени, меня оставят пленником, но свободным, его привяжут к столбу позора для казни. Но сразу же приводить приговор в исполнение они не будут: индейцы любят посмаковать такие штучки. В запасе будет пара часов, не меньше. Самое главное, что у меня остается свобода передвижения. Я достану лучеметы, мы отобьем Нимрата и уйдем все вместе. Это будет очень опасно, но это единственный шанс.

— Еще чего! — заорал Нимрат. — Так я и поверю, что вы будете меня освобождать! Вы захватите оружие и сбежите, а меня бросите. Вы только и мечтали, чтобы избавиться от меня. Как бы не так, вы теперь будете делать то, что я скажу!

И Нимрат выхватил из-под одежды маленький лучемет, именно тот, который не могла найти Монра.

— Стой! — закричал Лис. Не делай глупостей! Тебе все равно не хватит зарядов.

Но было уже поздно. Нимрат выстрелил в воинов, которые приближались к нему. В толпе закричали. Женщины побежали врассыпную. Один из оставшихся воинов замахнулся копьем, но Нимрат прожег его лучом прямо в лицо. Мозг закипел, и голова лопнула, как перезрелый помидор.

Шольтеак, стоявший сбоку от Нимрата, взмахнул томагавком, но Творец увидел это движение и уклонился от удара, бросившись на землю.

Одновременно он выстрелил и, хотя не поразил вождя сразу, отсек руку, сжимавшую топорик. Шольтеак упал, обливаясь кровью.

Лис толкнул Монру и Эльота на землю, заставляя их не вмешиваться. Все равно они ничего уже не могли сделать — серьезного оружия не было, а хватать копья или томагавки было бессмысленно.

Нимрат вскочил на ноги очень даже проворно, и Лис подумал, что, хотя Монра всячески и подчеркивала его трусость, иногда он мог проявлять сноровку и умел драться.

К Нимрату, несмотря на страх перед неизвестным оружием, бежали воины. Творец вскинул лучемет и снова выстрелил. Последовала короткая, вспышка, опалившая головной убор у первого воина, — и все: магазин лучемета был пуст. Творец мгновение удивленно смотрел на оружие — он, видимо, не удосужился предварительно взглянуть на индикатор заряда, — а затем быстро оглянулся по сторонам, как бы соображая, куда бежать, но не успел сделать и двух шагов. Мимо присевшего на корточки Лиса просвистели копья. В Нимрата почти одновременно вонзились два: одно прямо в грудь, другое — на уровне печени.

Творец рухнул на колени, выронив бесполезный лучемет. Изо рта у него побежала струйка крови, и Нимрат, сжимая оба древка, торчавших из него, повалился на бок, несколько раз дернулся в агонии и затих.

Лис, несмотря на опасность быть также пронзенным копьями, прыгнул к упавшему вождю и сыромятным ремнем перетянул культю, чтобы остановить кровотечение.

Он уже закончил стягивать ремень, когда ему в спину уперлось острие. Лис оглянулся и увидел Читоко.

— Я помогаю вождю, — быстро сказал Лис, слегка отодвигаясь от колющего лопатки стального наконечника.

Читоко кивнул, но копье не опустил. Лис наложил жгут и встал, стараясь не делать резких движений.

— Его надо отнести в спокойное место и дать обезболивающее, — сказал Лис. Он выживет, я не сомневаюсь. Читоко снова кивнул и сказал:

— Я вижу, что ты благородный и честный воин, но он, — индеец указал на труп Нимрата, — был с тобой. Поэтому всех вас отведут в фургон и будут держать там, пока совет старейшин не примет решение и не вынесет приговор.

— Я понимаю, — смиренно сказал Лис.

Лиса, Монру и Эльота отвели в знакомый фургон. Лис лелеял слабую надежду, что мешки, в которых, помимо всего прочего, были сложены лучеметы, остались в фургоне, но индейцы проявили достаточную сообразительность: когда Лиса втолкнули в фургон, он увидел, что все мешки убрали. Более того, индейцы не оставили в фургоне ничего, что можно было бы использовать как оружие и что могло бы дать пленникам хотя бы незначительные шансы на побег.

Всех посадили на пол, связав руки и ноги. Вокруг повозки поставили часовых, готовых убить пленников при первой же попытке высунуться наружу — Читоко предупредил Лиса об этом. Пологи с обеих сторон фургона опустили, и, поскольку был уже глубокий вечер, пленники оказались в кромешной темноте.

Через несколько минут в фургон втолкнули связанных Диаскена и Скаридиса, которых индейцы схватили у реки, куда те отправились удить рыбу. Греки ничего не понимали, и хотя Диаскен вполне прилично изъяснялся на диалектах индейских племен, живших в прериях вокруг Омакса, ему никто ничего не объяснял.

Лис, как мог, обрисовал положение вещей. Эльот наклонился к Лису и спросил, понизив голос, как будто индейцы, даже услышав, могли понять его:

— У тебя есть идеи?

Лис передвинулся так, чтобы связанные за спиной руки затекали поменьше.

— Пока никаких. Могу сказать одно: наказание, которое нам определили перед этим, было просто легким порицанием. Сейчас будет кое-что похуже. Экономьте силы, они нам понадобятся. Постарайтесь устроиться поудобнее и поспать.

Монра нервно фыркнула:

— Поспать, ну ты скажешь! Ты-то сам сможешь спать?

Лис вздохнул:

— Постараюсь, а что делать? Кстати, во всей этой ситуации я прежде всего боюсь за тебя, Монра: они могут придумать что-то, чтобы отыграться на тебе как на женщине. Может быть, нас всех убьют сразу, но, насколько я знаю индейцев, они не упустят шанса поизмываться над врагами, а ведь мы теперь их враги.