Чтение онлайн

Четвертые сутки караван двигался на север. Движение было медленным, поскольку тяжелые повозки позволяли проходить в день не более тридцати километров. Творцов разместили в одной из таких повозок, напоминавшей фургон времен американских переселенцев Дальнего Запада, только верх был не из парусины, а из шкур животных, натянутых на каркас из изогнутых жердей. Оба входа в повозку для маскировки заложили тюками. Целый день путешественники тряслись в фургоне, изнывая от духоты и спертого воздуха, насыщенного ароматами индейских пожитков, главным из которых был запах кустарно дубленных шкур.

К вечеру, когда караван останавливался на ночной привал, вся троица, выходя поразмяться, жаловалась Лису на отвратительные условия поездки. Греки, у которых не было необходимости уходить в «подполье» и скрываться в фургоне, а также сам Лис гарцевали весь день на лошадях и вызывали у Творцов чувство жгучей зависти и раздражения.

Однако Лис не разрешал им выходить из фургона днем более чем на несколько минут: хотя гравилеты не появлялись, но несколько раз он видел соколов, круживших над караваном.

Препаратов, которые находились в «гримерной» сумке Лиса, было явно недостаточно, чтобы полностью изменить внешность Творцов. Во всяком случае, светловолосый Эльот и Монра с ее рыжей копной представляли собой слишком заметные фигуры среди однообразно черноволосых индейцев.

Поэтому только поздним вечером Творцы покидали свое убежище, чтобы размять ноги и ополоснуться в реке, вдоль которой двигались повозки.

— Ничего не могу поделать! — отвечал на их жалобы Лис, сокрушенно разводя руками. Вы думаете, что это моя прихоть? Потерпите! Утешайте себя мыслью, что этому должен прийти конец. Рисуйте сладкие картины нашего триумфа, когда мы захватим Дворец и вы сможете вернуться в свои миры.

«Знать бы еще, как это сделать»,-добавлял Лис про себя.

Не без удовольствия Лис отметил, что Монра жаловалась меньше всех. Единственное, о чем она говорила неоднократно, было желание принять ванну или хотя бы душ. Она стала менее надменной в отношениях с Лисом и даже иногда сама поддерживала разговор.

— Не понимаю, как ты мог жить с этими дикарями в течение длительного времени, — сказала она как-то, когда Лис присел на передней площадке фургона рядом с возницей, намереваясь поболтать с пассажирами. Ну, для разнообразия, если нравится, можно побыть среди них пару дней, но чтобы выдержать тут хотя бы месяц безвылазно!

Лис сдвинул несколько тюков, освободив передний выход из фургона, чтобы внутри было не так душно. На вопрос Монры он ответил:

— Ну, во-первых, я живу не только для того, чтобы каждый день нежиться в ваннах или стоять под ароматическим душем. А во-вторых, я практически ежедневно мылся в естественных, так сказать, ваннах — в озерах и реках.

…Вечером, когда Творцы покинули фургон, Лис как-то упустил из виду, что Нимрат, который обычно держался вместе со всеми, отправился к реке один.

Уже почти стемнело. Лис беседовал у костра с Шольтеаком и Эльотом, покуривая трубку, когда вдруг услышал крики и увидел, как мимо пробежала молоденькая девушка в разорванном платье, прижимая руки к лицу и давясь рыданиями. Волосы девушки были растрепаны, а на лице красовались следы побоев, заметные даже в свете костра.

Девушка скрылась среди фургонов каравана. В душе Лиса шевельнулось недоброе предчувствие.

Он продолжал рассеянно слушать вождя, рассказывавшего о последней большой охоте на берегах озера Эсон и о своих разногласиях с покойным Шотшеком. Эльот, которому Лис устал переводить все подряд, позевывал: он не обратил внимания на девушку, да и вождь был совершенно спокоен.

Лис уже начал было забывать об увиденном, как ему попался на глаза Нимрат, шедший оттуда, откуда прибежала девушка. Лицо Творца так и лучилась довольством, несмотря на растрепанный вид. Лис понял, что произошло непоправимое.

Нимрат остановился у костра и, не обращая внимания на разглагольствующего вождя, сказал, обращаясь к Лису:

— Я же говорил, что получу какую-нибудь девчонку. Эта, надо сказать, была симпатичная. И горячая: вырывалась и царапалась, как кошка. Пришлось стукнуть ее пару раз и придушить. Я накинул ей на шею веревку, чтобы не кричала особо, и когда она начала задыхаться, она была моя.

И Нимрат захохотал. Шольтеак, не понимая языка Творцов, удивленно посмотрел на него. Эльот переводил взгляд то на Лиса, то на Нимрата, то на вождя.

— Сволочь! — прошипел Лис. Ты нас всех подставил, ублюдок! Теперь я не знаю, как мы выберемся из этой ситуации.

Эльот сказал, презрительно глядя на Нимрата:

— Всегда бы ты был такой смелый, а не только с девчонками.

— Ладно-ладно! — Нимрат махнул рукой. Сам-то тоже не герой.

— Хватит вам! — чуть не заорал Лис. Мы в идиотском положении, а вы рассуждаете черт знает о чем!

— Да ладно, ты, по-моему, преувеличиваешь, — покачал головой Эльот. — Нимрат, конечно, идиот, но что нам сделают эти дикари? На крайний случай припугнем их лучеметами — и все будет тихо.

— Да вы, похоже, идиоты оба! — разозлился Лис. Индейцы испугались шаровиков с гравилетом — эта штука им непонятна и странна. Тем более что они видели действие мощных лучеметов. А сейчас мы находимся среди них на равных — они могут накинуться на нас, невзирая ни на какие лучеметы! Так что ведите себя тихо: я попробую уладить дело. А ты вообще не возникай! — добавил Лис, обращаясь персонально к Нимрату. — Молчи, что бы ни случилось! Я постараюсь откупиться, если получится.

За рядами стоящих повозок послышался шум голосов. Шольтеак встал. Вождь потребовал объяснить, о чем они спорят.

— О вождь, приношу заранее свои извинения и готов просить у тебя прощения за бесчестные действия этого человека. Лис показал на Нимрата. — Он поступил не по-мужски по отношению к девушке твоего племени.

Творцы, не понимавшие языка индейцев, напряженно прислушивались к разговору Лиса и вождя.

— Ты там не говори лишнего, — пробормотал Нимрат.

— Заткнись со своими советами! — ответил Лис. Ты уже сделал все, что мог.