Чтение онлайн

— Свежую девушку.

Олвин очень больно, что было вовсе не обязательно, схватил Гвенду за подбородок и развернул лицом к костру. Она невольно заглянула ему в глаза. Тоже молодой, как и Тэм Невидимка, и тот же нездоровый вид, свидетельствующий о беспутном образе жизни. От него пахло вином.

— Боже милостивый, нуты и выбрал.

Вдруг Гвенда порадовалась, что некрасива. Может, она не заинтересует Олвина.

— Взял что мог, — раздраженно ответил Сим. — Красивую девушку отец не станет менять на корову, а выдаст замуж за сына богатого торговца шерстью.

При слове «отец» Гвенда рассвирепела. Как он мог так с ней поступить?

— Ладно, ладно, не важно. — Олвин кивнул Симу. — У нас всего две женщины, парни сходят с ума.

— Тэм сказал, что лучше подождать до завтра, потому что все напились, но дело твое.

— Тэм прав. Многие уже спят.

Гвенда слегка успокоилась. За ночь всякое может случиться.

— Хорошо, — зевнул Сим. — Я чертовски устал. — Торговец посмотрел на Гвенду: — Ложись. — Коробейник ни разу не назвал ее по имени.

Девушка легла, и Коробейник связал ей руки за спиной и ноги. Затем Сим и Олвин легли один слева от нее, другой — справа. Через несколько минут оба заснули. Пленницу совсем оставили силы, но спать она и не думала. С руками, связанными за спиной, неудобно было в любом положении. Попыталась пошевелить запястьями, но Сим связал ее очень туго: только кожу содрала да веревка впилась.

Отчаяние сменилось беспомощным бешенством. Все рисовала себе, как отомстит похитителям: будет их пороть, а жалкие ублюдки станут ползать перед ней на коленях. Бессмысленные мечты. Гвенда попыталась сообразить, как можно спастись. Сначала ее должны развязать, только тогда можно думать о побеге. Еще желательно как-нибудь добиться того, чтобы ее не преследовали. Это казалось невозможным.

Гвенда проснулась от холода. В разгар лета дни стояли прохладные, а на ней было лишь легкое платье. Небо из черного стало серым. В слабом свете девушка обвела поляну глазами: никто не шевелился. Ей нужно по-маленькому. А что, если помочиться прямо в одежде? Чем она будет отвратительней, тем лучше. Но тут же отвергла эту мысль. Это означало сдаться. Сдаваться она не хотела. Но что же делать?

У спящего Олвина к поясу были прикреплены ножны с длинным кинжалом, и пленница начала судорожно соображать. Не была уверена, что у нее хватит духу осуществить план, который вызревал в голове. Просто нужно действовать. Она пихнула Олвина связанными ногами. На третий раз разбойник сел и пробормотал:

— Ты что?

— Мне нужно пописать.

— Только не на поляне. Это правило Тэма. Отойди на двадцать шагов, если по-маленькому, на пятьдесят — если по-большому.

— Вот как, даже у разбойников есть правила.

Олвин тупо уставился на нее. Девушка поняла, что он не умен. Это хорошо. Но грабитель сильный и подлый. Нужно быть очень осторожной.

— Куда же я отойду, я ведь связана.

С ворчанием здоровяк развязал веревку на щиколотках. Первая часть плана сработала. Теперь Гвенда испугалась еще больше. Она с трудом встала. После такой ночи все болело. Сделала шаг, споткнулась и упала.

— Так трудно идти со связанными руками, — заскулила она.

Разбойник не двинулся. Вторая часть плана не сработала. И все-таки нужно попытаться еще. Гвенда встала и пошла к деревьям, Олвин не отставал и считал шаги, загибая пальцы. Загнув пальцы обеих рук, начал заново и, вторично загнув пальцы, скомандовал:

— Стой.

Девушка беспомощно посмотрела на провожатого:

— Но я не могу поднять платье.

Может, на это громила попадется? Олвин молча смотрел на новенькую. Она готова была поклясться, что слышит, как работает его мозг — громыхая, как мельничные жернова. Разбойник может, конечно, подержать ей платье, как мать ребенку, но это унизительно. А что еще остается? Только развязать руки. Но тогда она может убежать, хотя девчонка невысокая, уставшая, у нее наверняка все затекло, ей не убежать от мужчины с длинными сильными ногами. Он должен прийти к выводу, что риск невелик.

Олвин развязал веревки на запястьях. Гвенда отвернулась, чтобы здоровяк не заметил ее торжествующего взгляда, и потерла руки, восстанавливая кровообращение. Ей хотелось выдавить ему большими пальцами глаза, но вместо этого она как можно нежнее улыбнулась:

— Спасибо. — Как будто грабитель сделал какое-то доброе дело.

Олвин молча смотрел на нее и ждал. Пленница задрала подол и присела на корточки. Думала, он отвернется, но разбойник не сводил с девушки глаз. Она выдержала его взгляд, не желая отдаваться стыду — ведь человеческая надобность так естественна. Рот здоровяка слегка приоткрылся, дыхание сделалось тяжелее.

Теперь предстояло самое сложное. Девушка медленно встала, не сразу опустив платье. Олвин облизнул губы, и она поняла, что разбойник на крючке. Гвенда подошла ближе.

— Ты будешь меня защищать? — спросила она, как маленькая девочка, что давалось ей с трудом.

Грабитель ничего не заподозрил. Не говоря ни слова, лапищей стиснул ей грудь. От боли пленница разинула рот.

— Не так грубо! — Гвенда взяла его руку. — Поласковее. Так лучше.

Громила зарычал, затем схватил ее за шиворот, а другой рукой вытащил кинжал — длиной в целый фут, острый, блестящий, — очевидно, собираясь вспороть платье. Этого нельзя допустить, тогда она останется голой. Гвенда нежно взяла провожатого за запястье, и тот замер.

— Тебе не нужен кинжал. Смотри.

Отступила назад, быстрым движением расстегнула пояс, стащила через голову платье — свою единственную одежду, — расстелила на земле, легла и попыталась улыбнуться. Скорее всего вышла жуткая гримаса. Затем пленница раздвинула ноги. Олвин колебался всего секунду. Держа кинжал в правой руке, спустил штаны, встал на колени и, размахивая кинжалом, пригрозил:

— Если что, вспорю шею.

— Тебе не придется этого делать, — прошептала девушка, отчаянно соображая, какие слова хочет слышать от женщины такой человек. — Мой большой, сильный защитник.

Тот никак не среагировал и неуклюже навалился.

— Не так быстро. — Гвенда стиснула зубы от боли.

Сама помогла ему. Олвин навис над жертвой, перенеся вес на руки. Положив кинжал возле ее головы на траву и накрыв рукоятку правой ладонью, он застонал. Гвенда старалась делать вид, что ей тоже нравится, наблюдала за выражением лица разбойника, заставляя себя не смотреть на кинжал. Ей было страшно и очень противно, но какая-то часть сознания сохраняла спокойствие и способность думать.