Чтение онлайн

Наконец Джеймс поднял голову и, щекоча ее шею своим дыханием, хрипло произнес:

– Боже мой, женщины, подобной тебе, у меня никогда еще не было. Это что-то невообразимое.

Почувствовав, как он содрогнулся, Трейси обняла его извечным жестом, символизирующим женскую нежность и умудренность, говорящим о понимании того, что в ее руках он слаб и беззащитен как маленький ребенок. Но в то же самое время, ощущая, насколько он возбужден, она испытали жгучее нетерпение. Ее тело жаждало удовлетворения, внутри него словно нарастала требующая разрешения боль.

Слегка отстранившись, Джеймс торопливо снял с себя пиджак и рубашку. Его грудь была широкой и загорелой, на плечах рельефно проступали мышцы, по которым так и хотелось пройтись пальцами. Трейси увидела дорожку темных волос, вертикально пересекающую торс и, постепенно утончаясь, уходившую под пояс брюк.

– Перестань смотреть на меня так, – нервно прошептал он и, вновь заключив ее в объятия, яростно поцеловал. Вздымающаяся от прерывистого дыхания мощная грудь возбуждающе сдавливала мягкие округлости ее собственной.

Окутанная невидимым покрывалом томительного блаженства и немного смущенная, Трейси замерла, пока он медленно раздевал ее. Оценивающим и восхищенным взглядом следила за тем, как он разделся сам. Потом она почувствовала, как Джеймс поднял ее с кресла, осторожно положил на ковер и лег рядом.

Инстинктивно Трейси потянулась, желая коснуться его, но, взяв ее руки в свои, он покрыл их поцелуями.

– Нет, подожди еще. – Голос звучал глухо и напряженно. – Если ты сейчас…

Его била дрожь, которая передалась ей. Не отпуская рук Трейси, Джеймс нагнулся и поцеловал ее мягкий округлый живот.

Пораженная всплеском чувственных ощущений, вызванным этим поцелуем, она даже вскрикнула. А тело ее уже предлагало себя для более интимных ласк.

Джеймс, отпустив ее руки, положил ладонь на мягкий холмик, сосредоточение женственности; другая его рука скользнула под нее, в то время как губы, не спрашивая никакого позволения, жадно искали все новые и новые интимные уголки.

Блаженство казалось почти непереносимым, жаждущее ласки тело трепетало под его прикосновениями. Она шептала его имя, ей хотелось касаться его, полностью раствориться в нем. И Джеймс, поняв ее нетерпение и покрывая Трейси поцелуями, осторожно, но решительно вошел в нее.

Догадывался ли он, как ей было страшно, как боялась она этого мгновения? Ведь ее память хранила малоприятные воспоминания о том первом и единственном мужчине, грубо и безжалостно овладевшем ею. Открыв глаза, Трейси испуганно посмотрела на Джеймса, но он прошептал:

– Не волнуйся. Я не собираюсь причинять тебе боль. Если хочешь, чтобы я прекратил, только скажи…

Хотела ли она этого? Нет, не хотела. Хотя никогда раньше не испытывала подобных ощущений и даже не подозревала об их существовании. Но ее тело, казалось, инстинктивно знало, что следует делать. И постепенно страх отступил.

Трейси ощущала тяжелое, неровное биение сердца Джеймса, слышала его хриплое, прерывистое дыхание, чувствовала растущее возбуждение, эхом отдающееся в ее собственной плоти. Охваченная все нарастающим желанием долгожданного высвобождения, она впилась ногтями в спину Джеймса и выгнулась ему навстречу, заставляя ускорить и без того быстрый ритм его движений, помимо которого для нее сейчас во всем мире не существовало больше ничего.

Понимая, что подобное состояние не может длиться долго, Трейси что-то умоляюще выкрикивала. Хотя в этих неразборчивых звуках нельзя было уловить никакого смысла, они говорили обо всем. И вдруг она очутилась на вершине блаженства, испытав при этом такой восторг и потрясение, что на глазах ее выступили слезы. Трейси слышала об этом, читала, но не мечтала когда-нибудь пережить. Когда Джеймс обессилено рухнул рядом с ней, у нее хватило сил только на то, чтобы уткнуться лицом ему в грудь и замереть в его объятиях.

Некоторое время спустя, Джеймс осторожно повернул Трейси лицом к себе, запечатлев на ее устах долгий и благодарный поцелуй. Истомленное тело ее было полно какой-то сладкой истомы и насыщенности, достичь которых, как она полагала прежде, не дано было никому, не говоря уже о ней самой.

– Я хотел бы провести эту ночь с тобой, – нежно сказал Джеймс. – Хотел бы проснуться, держа тебя в своих объятиях, чтобы знать, что все это не было сном, мечтой о невозможном… Но может быть, как-нибудь в другой раз. Надо помнить о Люси.

Трейси сонно кивнула. Да, надо было помнить о Люси. Как бы ни была заманчива перспектива встретить новый день, лежа рядом с ним, здравый смысл и осторожность не дали ей поддаться искушению. А кроме того, в данный момент… в данный момент она чувствовала себя слишком ошеломленной, слишком утомленной, слишком… Сладко зевнув, Трейси закрыла глаза и уснула глубоким сном.

Почувствовав, как обмякло в его объятиях женское тело, Джеймс посмотрел на Трейси. Все произошло так неожиданно, стремительно, как будто помимо его воли, – внезапное желание, страсть, переполнивший его наплыв эмоций.

Он понимал, что действовал слишком поспешно, вероятно даже воспользовавшись ее смятением, моментом наибольшей уязвимости. И именно это преимущество позволило ему вовлечь Трейси в отношения, гораздо более интимные, чем она, возможно, сама хотела. А ведь ему даже не пришло в голову принять меры предосторожности, обезопасить Трейси от нежелательной беременности!

Теперь Джеймс мог рассуждать более здраво. Что она почувствует, когда проснется? Ему очень хотелось остаться, но он обещал Николасу, что будет ждать его возвращения из клиники.

Джеймс вздохнул, ощутив острый укол возмущения, направленного на зятя и саму Клариссу за их столь эгоистичную зависимость от него. Не просто сестре будет смириться с присутствием в его жизни другой женщины, особенно, если эта женщина будет стоять для него на первом месте. Тем более именно эта женщина.

Трейси проснулась с чудесным ощущением полноты жизни, какого не испытывала никогда ранее, лениво потянулась и только тогда вспомнила причину своего настроения. Подскочив на кровати, она лихорадочным взглядом окинула спальню, как будто ожидая, что Джеймс вот-вот материализуется из воздуха.