Чтение онлайн

Другие исследователи подчеркивают, что беларусы в своем большинстве скрытные, замкнутые, осторожные во взаимоотношениях с незнакомыми людьми — «чужаками». Причины подобной недоверчивости лежат якобы в специфике исторического пути беларусов, переживших множество вторжений и войн (а чаще других в беларуские земли вторгались войска восточного соседа)».

В «Этнопсихологическом словаре», недавно изданном в Москве, о беларусах сказано так:

«Самобытность и своеобразная психология беларуского народа — результат многовекового развития. Бесчисленное количество раз приходилось ему браться за оружие. И после каждого нашествия завоевателей начинал он строить жизнь почти заново — поднимая свою землю из разрухи, возрождая себя из пепла. По этой причине… упорство является одной из наиболее характерных черт белорусов.

И еще они отличаются большим трудолюбием, надежностью, скромностью, уважительным отношением к старшим, сослуживцам, а также выносливостью, неприхотливостью в любых условиях, верностью в дружбе.

Специальные прикладные исследования свидетельствуют: большинству белорусов присущи такие национальные качества, как стремление добросовестно относиться к любому делу, упорно добиваться поставленных целей, деловитость, уважение к порядку, дисциплинированность… Свои профессиональные обязанности они выполняют ревностно».

Это, конечно, так. Дисциплина в крови беларусов. Но один беларуский писатель назвал эту дисциплинированность «покорностью» и «холопством». Потому что все должно быть в меру…

О дисциплинированности беларусов ходят анекдоты, что уже показывает некую ненормальность. Вот один: 1943 год, в душегубку немцы заводят человека, там сидят беларусы и кричат ему: «Дверь быстрее закрывай! Газ выходит!»

И о дисциплине ли вообще идет речь? Может быть в самом деле о покорности и холопстве?

И что в таком случае означает хваленая «толерантность» беларусов?

Понятие «толерантность» — это характеристика такого мировоззрения, когда человек сознательно уважает инакомыслящих. То есть нужна внутренняя эволюция личности, чтобы благодаря ей обрести способность воспринимать чужие ценности. Неужели такую эволюцию проделывали безграмотные беларуские селяне, всю свою жизнь проводившие в пределах небольшой волости (группы соседских деревень) и настороженно относившиеся к чужакам?!

Конечно же нет. Поэтому говорить серьезно о «врожденной толерантности» беларусов столь же глупо, как об их «либерализме» — при полном отсутствии Гражданского Общества. Все совсем иначе.

Беларуский писатель, упомянутый выше, типичные особенности беларуского характера считает, наоборот, негативными. По его мнению, беларуские селяне жадные, завистливые, трусливые, пресмыкаются перед любым начальством, пишут доносы, всегда с «фигой в кармане». Он тебе улыбается, а в душе либо завидует, либо ненавидит. Этакий менталитет партизана: с виду лоялен, а на деле враждебен, предаст при первой же возможности. Неискренность — главная черта беларуского селянина, как считает писатель.

При всем обилии эпитетов или качеств, о которых говорят исследователи темы, должно быть нечто главное, что определяет всю совокупность черт беларуского характера. Какая-то ниточка, за которую потянешь и распутаешь весь клубок.

На мой взгляд, такая «ниточка» — трусость. Трусостью определяется и «дисциплинированность» беларуса, и «толерантность», и все прочее пафосное, включая менталитет «партизана».

Но откуда взялась эта природная трусость?

Версий несколько. По одной — она результат катастрофической нехватки йода в питании беларусов (подробнее об этом ниже), что кажется вполне убедительным. Другие версии представляются менее обоснованными, хотя более популярны среди ученых.

Традиционно принято подчеркивать то, что именно из-за пограничного положения нашей страны между Востоком и Западом у беларусов сформировались такие черты национального характера как национальная и религиозная толерантность.

Но это суждение кажется логичным только на первый взгляд. Во-первых, что такое «Восток»? Россия? Однако после реформ царя Петра I она 200 лет шла по пути цивилизации Запада, пусть с определенным отставанием. И что такое «Запад»? Польша? Так посмотрите на отношения между поляками и украинцами — почему там не сложилась «религиозная толерантность и гостеприимство»? Почему точно такое же географическое положение Украины (на границе между Востоком и Западом) не задает украинцам беларуские черты характера?

Здесь есть только послушность властям. А осознания либеральных ценностей, тем более осознания прав человека и гражданина (четко сформулированных еще в 1789 году!) нет до сих пор.

«Географическая» гипотеза, которую выдвигают кандидаты исторических наук, не выдерживает критики. Израиль, к примеру, расположен на рубеже между Азией и Африкой, но разве там толерантно относятся к иноверцам?

Третья версия объясняет особенности беларусов их хуторской ментальностью. Однако нельзя заявлять, что Беларусь была какой-то особенной хуторской страной по сравнению, например, с Латвией или Польшей. Забавный факт: политики Латвии в недавних интервью журналистам подчеркивали, что именно латыши отличаются от соседей хуторским менталитетом.

Наиболее убедительной мне кажется четвертая версия. Согласно ей, в Литве-Беларуси произошла СЕЛЕКЦИЯ населения. В войне 1654–1667 годов московиты и запорожские казаки уничтожили практически все городское население (полностью вырезали население Мстиславля, Бреста, многих других городов и местечек), увели в рабство 300 тысяч горожан и крестьян, в том числе практически всех ремесленников.

Лишившись городского населения, наш этнос полностью изменил свой облик. В 1650 году нас было 2,9 миллиона человек, а в 1667 — только 1,4. Кто погиб, и кто выжил в той войне? Утерянные полтора миллиона — это в первую очередь жители городов и шляхта, то есть самая образованная часть этноса, самая активная и патриотически мыслящая. Оставшиеся — действительно хуторяне, которые отсиделись на хуторах, когда другие отдавали жизнь за Родину.

Интересный вопрос — был ли у тех выживших полутора миллионов беларусов такой же менталитет, как у 1,5 миллиона погибших или уведенных в рабство? Очевидно, что нет.

Потом в Северной войне погибла еще треть населения, и снова наиболее активная его часть. В 1700 году нас было 2,2 миллиона человек, а в 1717 — только 1,5 миллиона.

Потом четыре раза наши предки вооруженным путем пытались освободиться от царской оккупации (в 1794, 1812, 1831, 1863 гг.) — и каждый раз снова погибала (или эмигрировала, высылалась за тридевять земель) наиболее активная политически, национально мыслящая часть нашего населения.