Межсезонье
Шрифт:
– А вы, выходит, оставляете? – невольно заинтересовался я. На бред откровения собеседника походили мало. На вранье тоже. Да и зачем ему? – Непонятно только, чего ради такая тяга к кострам? Доили бы бесноватых потихоньку…
– Ты не понимаешь… – вновь зашелся в приступе кашля раненый. Было видно, что держался он на одной лишь силе воли. На что только надеется? Никак не может наговориться перед смертью? Вряд ли. – Вы все так ничего и не поняли! Сила дается лишь избранным. Для всех остальных – это яд. Но если выпить душу бесноватого, вместе с ней придет и частичка таланта. Немного, зато навсегда…
– А чтобы выпить душу, одержимого надо прикончить? – Я присел на корточки рядом с экзекутором. – И чем медленнее, тем больше таланта достанется?
– Помоги мне и сможешь стать одним из нас. – Экзекутор сплюнул кровь. – Помоги, экзорцист…
Величайшая слабость человека – оставить последнее слово за собой. Многих сгубило неумение вовремя остановиться. А уж скольким оно испортило жизнь, загубило карьеру, вконец расшатало нервы!..
Я промолчал. Не стал говорить, что я не экзорцист. Переборол желание увидеть, как расширятся от удивления глаза экзекутора, услышать его судорожный вздох. Просто молча прикрыл левой рукой ему глаза и одним движением вогнал в сердце трехгранное острие шила.
Покойся с миром. Или как там у вас принято?..
Оттолкнув мертвое тело в сторону, я вытащил из-под него заляпанную болотной жижей сумку и насторожился: кто-то был рядом.
Резко, разворачиваясь на месте, вскочил на ноги – никого.
Толчок в спину, вспышка перед глазами, провал…
4
Не знаю, сколько времени прошло, но очнулся я уже не на болоте. Нет, два каких-то бугая, ухватив под мышки, довольно бесцеремонно спускали меня по невысокой лесенке.
Что странно: уверен, подловили меня на болоте вовсе не они. Там вообще никого рядом не было – успел оглянуться. И если били в затылок, почему сейчас ничего не болит? Во рту привкус крови, по шее что-то липкое стекает… Носом и ушами кровь пошла? Непонятно.
Лесенка кончилась, носки моих сапог вновь заскребли по каменному полу. Кое-как разлепив веки, я попытался незаметно оглядеться, но особо в этом занятии не преуспел. Ясно, что в каком-то каменном мешке нахожусь, но вот где именно и сколько поблизости людей?
И что делать? Ждать, пока куда-нибудь приволокут, или попытаться сделать ноги прямо сейчас? Ведь если разобраться, когда запрут в каземат, особо не подергаешься.
Резко подтянув ноги, я рванулся вверх и назад. Ага, не ожидали!
С правым конвоиром и вовсе все прошло без сучка, без задоринки: сначала каблуком в колено подбил ногу, потом коротким тычком в горло раздробил гортань. Левый в это время отпрыгнул, выхватил тесак, но и только. Перехватив его запястье, я вывернул занесенную для удара руку, вынул из разжавшейся ладони нож и полоснул им громилу по шее. Не теряя времени, развернулся – так и есть: сзади уже подбегал третий.
Лови!
Нож полетел в невысокого, полноватого мужчину средних лет, но, лязгнув в воздухе, будто натолкнулся на невидимое препятствие, срикошетил в стену.
– Надо же, господин экзорцист, вы полны сюрпризов! – добродушно улыбнулся мужчина. Ничем не примечательная внешность, слегка обрюзгшее лицо, теплая домашняя куртка. Человек и человек. Если не заглянуть в глаза. А вот в глаза-то ему смотреть и не хотелось. Как там сказал экзекутор: «глаза – зеркало души»? Страшно даже представить, что у этого господина за душой. И человек ли он вовсе? Если уж в зрачках отблески преисподней мелькают… – Несказанно рад, что нам все же удалось с вами встретиться!
– Не могу ответить, что взаимно, – буркнул я, контролируя движения собеседника и старательно не глядя при этом ему в глаза. Коридор узенький – не разойтись. Выход в той стороне. Расклад простой, но приближаться к странному типу не хотелось. – Кто вы такой?
– Ну, право слово, вы меня начинаете разочаровывать, – развел руками мужчина. – Скоропостижно покинувшему нас экзекутору это еще было простительно – их орден отрицает наше существование, но вы-то не так зашорены…
Не знаю, что меня насторожило: незаконченность фразы, неприметное движение рукой, или просто сработало не раз выручавшее чутье. Пригибаясь, я отшатнулся в сторону, и тут же что-то прогудело рядом с левым ухом. Меня качнуло, каменная кладка стены за спиной брызнула осколками. Что за чертовщина?
– Впрочем, кое в чем вы тоже перегибаете палку, – как ни в чем не бывало, вновь заулыбался мужчина. – Догма о младших бесах, к примеру, полный вздор. Тут братья-экзорцисты вас обошли…
Воздух сгустился, запахло грозой. Фигура человека начала расплываться в черное пятно, тень от закрепленного на стене факела вдруг окутала ее будто дорожный плащ. Перед глазами у меня поплыло, волосы на затылке зашевелились, а ноги начали неметь. Глаза! Все дело в его глазах! А ведь мне уже доводилось видеть нечто подобное! Рыбацкая деревушка, привезенная из Сарина бесноватая… Так и есть!
– И если уж начистоту, мне больше по душе позиция экзекуторов. Какая-то она более честная, что ли? – Слова лились из одержимого непрерывным потоком, и эта монотонность вкупе с проникновенными интонациями завораживала и пеленала по рукам и ногам. – Альтруизм, если понимаете, о чем я, неестественен для разумного существа. Лицемерен. Мешает развитию личности и общества в целом…
Отдавая себе отчет, что еще немного, и вкрадчивый голос окончательно подавит мою волю, я постарался припомнить фразу, которой завершил ритуал изгнания бесов в рыбацкой деревушке. Дьявол, не помню!
Но если поднапрячься, собрать волю в кулак… Да! Есть!
Еще бы знать – выгорит или нет? Без подготовки, наобум?! Но ведь других вариантов нет и не предвидится…
Негнущиеся пальцы с трудом сложились в отгоняющую зло фигуру, и, набрав в легкие побольше воздуха, я на одном дыхании протараторил бессмысленную фразу. Но бессмысленную только для меня.
Бесноватого же враз согнуло в три погибели, он едва не переломился напополам, из-под зажавших лицо ладоней хлынула кровь. Мужчина бухнулся на колени, уткнулся лбом в пол, потом выпрямился и медленно отнял руки от окровавленных провалов пустых глазниц. А в следующий миг в меня словно врезался таран.