Чтение онлайн

Она открыла коробочку и положила на стол, чтобы я смог увидеть ее содержимое. В ней лежало обычное обручальное кольцо.

"Я буду делать все как нужно, - сказала она.
– Я снимаю комнату в доме, который миссис Келли назвала бы "добропорядочным пансионом". Моя хозяйка добра ко мне... но миссис Келли тоже была добра и дружелюбна. Я думаю, она может в любой момент попросить меня съехать, и боюсь, что, если я попрошу ее вернуть мне деньги, которые я заплатила вперед, она рассмеется мне в лицо".

"Но это будет незаконно. Есть суды и адвокаты, которые помогут вам..."

"Суды - это мужские клубы, - ответила она с уверенностью в голосе, не способные с пониманием отнестись к женщине в моем положении. Может быть, я сумею получить назад мои деньги, а может быть, и нет. В любом случае, все расходы и неприятности вряд ли стоят сорока семи долларов или около того. И впредь я намерена стать более практичной".

"Я приметила одно местечко в нижней части Вилледжа. Это, правда, третий этаж, но комната чистая и стоит на пять долларов в месяц дешевле, чем та, которую я снимаю в настоящий момент". Она вытащила кольцо из коробочки. "Я надела его, когда хозяйка показывала мне комнату".

Она надела его на третий палец левой руки с легким выражением неприязни, в котором, как мне кажется, она не отдавала себе отчета. "Вот так. Теперь я миссис Стенсфилд, мой муж был водителем грузовика, он погиб в аварии на автостраде Питтсбург - Нью-Йорк. Ужасно грустно. Но я больше не проститутка, а мой ребенок не будет незаконнорожденным".

Она посмотрела на меня, и в ее глазах появились слезы.

"Прошу вас, - сказал я и взял ее руку в свою. Она была очень холодной.
– Не надо, дорогая".

Она повернула руку ладонью вниз и посмотрела на кольцо. Затем улыбнулась, и, поверьте мне, джентльмены, ее улыбка была столь же горькой, как горчица. По ее щеке скатилась одинокая слеза.

"Когда я слышу, как некоторые циники говорят, что волшебству и чудесам нет места в наше время, я уверена, что они заблуждаются, правда, доктор Маккэррон? Когда вы покупаете кольцо за два доллара, и это кольцо в один миг избавляет вас от незаконного рождения и нелегальности вашего положения, как это можно назвать, если не волшебством? Дешевым волшебством".

"Мисс Стенсфилд... Сандра, если я могу... если вам нужна помощь, все, что я смогу..."

Она убрала свою руку - может быть, если бы я взял ее правую руку, она бы этого не сделала. Я говорил вам уже, что не любил ее, но в этот момент я мог почувствовать любовь к ней, и она позволила бы мне подержать ее руку в своей немного дольше, пока бы я не согрел ее своим теплом, - возможно, я полюбил бы эту женину.

"Вы хороший, добрый человек, и вы многое сделали для меня и моего ребенка. Ваш Метод дыхания - несравнимо большее чудо, чем это ужасное кольцо. Кроме всего прочего, он спас меня от тюрьмы за предумышленные разрушительные действия".

Вскоре после этого она ушла, а я подошел к окну и смотрел, как она шла вдоль улицы к Пятой авеню. Боже, я восхищался ею даже тогда! Она выглядела такой хрупкой, такой молодой и явно беременной, но ничуть не неуверенной или пугливой. Она шла по лице как бы с сознанием собственного права на место в этом мире.

Она исчезла из вида, и я вернулся к столу. Мой взгляд вдруг привлекла фотография в рамке, висевшая на стене рядом с моим дипломом, и страшная дрожь пробежала по моему телу. Жуткий страх сжал мое горло, и я почувствовал, что задыхаюсь. Это был ужас предчувствия, джентльмены. Я не хочу спорить о том, могут ли происходить подобные вещи или нет. Я знаю, что могут, поскольку испытал это на себе. Именно тогда, в тот жаркий сентябрьский полдень. И я молю Бога, чтобы мне не довелось испытать это еще раз.

Снимок был сделан моей матерью в тот день, когда я окончил медицинский институт. Я стоял перед Уайт Мемориал, заложив руки за спину и сиял, как ребенок, который целый день резвился и прыгал по аллеям Пэллисейд парка. Слева от меня виднелась статуя Гарриет Уайт, и хотя ее верхняя часть была отсечена кадром, пьедестал и жестокая надпись - "Не существует покоя без боли; таким образом, мы определяем спасение через страдание" - были четко различимы. И у подножия статуи первой жены моего отца, как раз под надписью, Сандра Стенсфилд погибла почти четыре месяца спустя во время несчастного случая, случившегося в тот момент, когда она приехала в больницу, чтобы родить на свет своего ребенка.

Она переживала, что меня не окажется в больнице, когда ей придет время рожать, что я уеду на Рождество и мне нельзя будет позвонить. Ее пугало, что роды будет принимать другой врач, который не будет знать о ее желании воспользоваться Методом дыхания и вместо этого применит наркоз.

Я старался успокоить ее, как только мог. У меня не было причин уезжать из города, не было семьи, которую следовало навестить во время рождественских праздников. Моя мать умерла двумя годами раньше, и у меня никого не осталось, за исключением незамужней тетки в Калифорнии, а поезда я не любил, сказал я мисс Стенсфилд.

"Вы чувствуете себя одиноким?" - спросили она.

"Иногда. Обычно я слишком занят. Возьмите вот это.
– Я написал свой номер телефона на карточке и протянул ее мисс Стенсфилд.
– Позовите меня, если дозвонитесь до приемной больницы, когда начнутся схватки".

"О, нет, я не могу..."

"Вы хотите пользоваться Методом дыхания или довериться какому-нибудь костоправу, который подумает, что вы свихнулись и даст вам эфира, когда вы начнете выдыхать, как паровозная труба?"

Она улыбнулась: "Ну хорошо. Вы меня убедили".

Тем не менее, осень проходила, но волнения не покидали ее.

В самом деле ее попросили освободить комнату, где она жила, когда я впервые встретился с ней. Она переехала в Вилледж, и это, как оказалось, было ей только на пользу. Она даже нашла какую-то работу. Слепая женщина с неплохим доходом наняла ее для легкой домашней работы, а также для чтения вслух произведений Портера и Бака. Она жила на первом этаже в том же доме, что и мисс Стенсфилд. У мисс Стенсфилд появился тот цветущий вид, который свойственен здоровым женщинам на последних трех месяцах беременности. Но на ее лице лежала какая-то тень. Когда я разговаривал с ней, она отвечала мне с какой-то излишней медлительностью. Как-то раз, когда она не ответила вовсе, я поднял глаза и увидел, что она рассматривает фотографию в рамке на стене со странным, мечтательным выражением. Я почувствовал, как меня обдало холодом... и ее ответ, не имевший ничего общего с моим вопросом, нисколько не успокоил меня.