Чтение онлайн

– Ты не Защитник! Не воин - тряпка!
– ладошка Весини стремительно взлетела и ударила по склонившемуся перед матерью лицу.
– Мне стыдно, что мы с тобой одного корня. Уходи! И поредай той лживой твари - если она хоть раз приблизится к моей роще, я не знаю что сделаю!

Маленькая дриада в гневе топнула ножкой, и деревья испуганно притихли на миг - ого, хозяйка изволит гневаться!

Солнце ярко и в то же время равнодушно поглядывало из глубин летней полуденной лазури. В горном воздухе разлилось тёплое и в то же время чистое тепло. Мир сладко жмурился в неге. Только вот, недалеко на полудне всё ещё расползалось грязное пятно выжженного до безжизненности леса - а Защитник всё не давал по рукам зарвавшимся святошам...

Сидящая и мрачно качающаяся на листике Мирдль нахмурилась вовсе непривычным для себя образом. Вроде дриада и права - надо что-то делать. И в то же время маленькая феечка уже соображала, каково оно - человеку решиться поднять руку на своих сородичей. Вернее, не руку, а... она угрюмо отвернулась в сторону.

Оттого первой и заметила стремительно несущуюся сюда от замка подружку. Мэйдей летела стремительно, словно за ней гналась голодная ворона, и серебристый шлейф искорок протянулся за отчаянно несущейся феечкой так далеко, что за лигу было видно - та чем-то взволнована до чрезвычайности.

– Защитник!
– ещё издали завопила она.
– Храмовники Веллини схватили!..

Айлекс смотрел на обессиленно упавшую на его ладонь малышку, слушал и хмурился. Плохи дела - святые братья каким-то образом в лесу опутали дриаду своими чарами. Уволокли в Тарнак, и теперь в подвалах храма испытывают на ней свои новые псалмы. Один из подземных духов воды, что чистил колодец, сумел просочиться и разузнать то. Ну а уж что и кому передать, он сообразил быстро - несмотря на то, что скорость мышления не входит в число достоинств водяных духов.

Весини обессиленно упала наземь и бессильно застонала.

– Мерзавцы, мерзавцы! И ты такой же, как все эти большие и лживые человеки! Мне стыдно, что ты мой сын - и отныне я о том забуду. Ты - отрезанный корень, Айлекс. Уходи...
– зелёные глаза наполнились такой мукой, что парень угрюмо отвернулся.

Коснуться на прощание отрёкшейся от него матери он всё же не осмелился. Оскорбится - ему ли не знать живущей каждым трепетным движением души дриады. Оттого он только вздохнул глубоко. И нехотя пошёл вниз - туда, где за кривой горой на перевале высился каменный замок. На плече сидели феечки, но сегодня впервые они молчали, подавленно и втихомолку плача. И на сердце стояла такая тоскливая муть...

Путь к замку ноги одолели сами - в себя он пришёл только когда по свободному плечу хлопнул ладонью один из часовых у ворот.

– Айлекс, бегом к старому графу!

Он поднял задумчивые глаза, миг-другой всматривался невидящим взором в сложенную из каменных глыб стену. Встряхнулся, отгоняя невесёлые думы, отчего с него кубарем слетели и взвились в воздух унылые как осенний день феечки - и поспешил к деду.

У изголовья кровати под парчовым балдахином сидел сэр Роджер, новый граф и повелитель Семигорья - и с горечью во взгляде держал в ладонях руку отца. А бывший граф Эверард возлежал в своём ложе, и даже от двери было видно - как он сдал. Ослабленный зельями целителя неведомый яд медленно, но верно делал своё дело. Но едва Айлекс в который уже раз попытался уговорить деда изменить своё мнение, как тот грубовато буркнул ему:

– Заткнись, молокосос...
– и едва слуга и двое надёжных солдат покинули опочивальню, повинуясь одному только взгляду, он посмотрел на грустных фей.
– Вы тоже, малышки - у нас будет мужской разговор.

Он долго смотрел куда-то, в ведомое только ему одному. Мгновения утекали за мгновениями, а старый граф всё молчал, сжав похудавшие губы в ниточку. И лишь когда где-то за окнами сержант принялся с рёвом и бога-мать устраивать разгон провинившемуся солдату, вельможа поднял глаза на внука.

– Я тебе не говорил... но сейчас скажу. Помнишь, я беседовал с Веллини, перед тем как она сопровождала тебя в поход к гоблинам?

Дождавшись мрачного кивка Айлекса, дед продолжил.

– Я обещал за помощь тебе отдать ей свой последний вздох - так, как мой сын и твой отец Альфред отдал твоей матери, - старый граф ни словом, ни взглядом не дал понять, что заметил алеющий на щеке внука отпечаток маленькой ладони, и Айлекс в глубине опечаленной души был за то ему благодарен.
– В общем, малыш... мне осталось недолго уже. Дриаду схватили, но... Сделай так, чтобы моё слово не осталось наушенным, а?

Оказывается, дед не хуже лесных жителей умел читать в душах - тихим и мерным голосом он перечислил, что надлежит сделать тому, кого назвали Защитник.

– И последнее. Дабы на тебя не пало проклятие рода, знай - я отрекаюсь от тебя, - хрипло выдавил граф. И судя по тому, как он рванул ворот шёлковой рубахи, нелегко дались слова эти многое повидавшему человеку.
– Теперь ты свободен от любых обязательств перед родом Эверардов. Да и Вечный Лес, вижу, тоже развязал тебе руки.

Мрачно кивнув, Айлекс не удержался от молчаливого вздоха. Его левый рукав затрепетал. Ткань с треском лопнула, и на свободу вырвался ошалевший, изгнанный отречением дракончик. Пометался по опочивальне серебристым ополоумевшим листом - и вылетел в приоткрытую створку окна. Туда, где в воздухе радужно порхала тут же бросившаяся к своему другу малышка Мирдль.

– В общем, парень, теперь единственный закон для тебя - твоя совесть и твоё сердце. Ступай же, и сделай что должно... вернее, что считаешь нужным.

И это были последние слова, которые Айлекс слышал от старого графа - а забегая вперёд, и последний взгляд друг на друга деда и внука.

Бывшего графа - и бывшего внука.

Двое солдат переглянулись почти одинаковым жестом - и тихонько пожали плечами. Что бы ни означали поднявшиеся над подземельями Тарнакского храма шум и суматоха, их это не касается. Может, притащили ещё кого-то из лесных демонов, а может быть, адепты ещё какое проклятье придумали. Во всяком случае, им тут на нижнем ярусе стоять и сторожить у двери камеры, где оплетённая нитями призрачной силы, в муках корчилась проклятая Хранителем, но надо признать, чертовски красивая лесная девка.

Полдня маялись с нею самые сильные из святых братьев. И два рыжие брата откуда-то с восходных краёв, которых солдаты сменили недавно, с зябким испугом оглядываясь через плечо, шепнули - что-то дела там совсем худые. Не справились отцы церкви, оплошали. Самым сильным огнём да молитвами пытали девку, но так и не выведали тайну Лесного Духа. А когда она в миг просветления обвела чарующим зеленоглазым взглядом своих мучителей, старцу Серафиму и вовсе дурно сделалось. Когда выносили его, с губ пена брызгала, словно корня мыльнянки объелся. И хрипел в корчах, что дриада что-там у него в голове вывернула наизнанку - дескать, осознал он, что свобода не по эту сторону призрачной клетки. А по ту, и все здесь на самом деле узники при вольной девахе. Вот так-то, братцы...