Чтение онлайн

В общем, впрыгнул я в лыжи и покатил себе дальше, регулярно поглядывая назад и гадая, по какой улице вся эта массовка будет возвращаться по завершении экзерциций с беспилотником.

По «моей» или параллельной? И как скоро управятся?

Вопросы принципиальные. Улица длинная и прямая, а догнать лыжника на вездеходе вообще не вопрос.

Ну и, в очередной раз вот так оглянувшись, я походя «зевнул» патруль ДНД.

— Стоять!

— На колени, руки за голову!

Злые сытые лица, хорошие полушубки, карабины. Вот они, опричники новой Власти.

— Лежать! Мордой в снег!

— Руки, б…! Руки поднял, быстро!

Ух ты… Это они так возбудились на мой ствол, или я чего-то не знаю?

Положить всех одной очередью не получится, они все целятся в меня и стоят россыпью, не кучно. У меня автомат через плечо, стволом вниз, пока буду выводить в горизонт, успеют шарахнуть разом из пяти карабинов.

А даже если и получится, то считай, что подписал себе смертный приговор. Палить в патруль ДНД средь бела дня, на виду у всего квартала — это надо быть на всю голову е… эмм… В общем, это по меньшей мере неблагоразумно.

— Э, тормоз, ты уснул, что ли?! Делай что говорят!

— А что именно делать? Стоять, лежать, на колени?

— Да просто стой спокойно и не дёргайся. — Ага, нашёлся-таки один толковый. — Оружие сними, воткни прикладом в снег. Только смотри, без резких движений.

Я послушно выполнил команду. А куда деваться? Какие-то они нервные сегодня, ещё пальнут ненароком.

— Ещё оружие есть?

— Нету.

— Точно? Пистолет, нож?

— Штык за оружие считаете?

— Конечно! Давай выкладывай.

Я воткнул в снег свой фирменный штык с наборной ручкой и горестно вздохнул. Вот ведь балбес, сам себя наказал. Поменьше бы оглядывался, повнимательнее смотрел вперёд, наверняка успел бы укрыться.

Затем меня заставили снять лыжи и сделать три шага в сторону. Я сошёл с тропы, провалился в сугроб и сразу перестал быть мобильным. Это меня таким образом зафиксировали, предвосхищая неплановую прыть: сами-то на лыжах, им удобно.

Оружие забрали, один из патрульных поверхностно меня обстукал, ощупал, нашёл ещё четыре магазина к автомату в специально сшитом подсумке и за недобросовестность выписал увесистую плюху.

— Хорош руки распускать! Команда была «оружие», про боеприпасы никто слова не сказал.

— Умный, да? — осерчал рукосуй. — Сейчас прикладом в лобешник закатаю, враз глупым станешь. Лучше сразу признайся, что диверсант, тогда пытать не будем.

— Какой, на хрен, диверсант?! Вы вот что… Вы полегче, бойцы. А то ведь потом извиняться придётся.

— Это перед кем, интересно?

— Да найдётся перед кем, не сомневайтесь.

— Ну-ну…

Приём старый, действенный, но нестабильный. Работает примерно через раз, опробовано на милиции в мирное время. Раз — проникнутся твоей уверенностью и сбавят обороты, два — осерчают и ещё как следует добавят за дерзость. Это уж как повезет.

Мне повезло, рукосуйствовать больше не стали и даже стволы опустили. Командир патруля — это тот толковый, что отдал правильное распоряжение, — задал ряд процедурных вопросов: кто таков, откуда, куда, где взял оружие?

На первый и последний я ответил не задумываясь. Московский родственник Вани Щукина, основного героя-инвалида центрального района, приехал в гости и застрял тут с вашим бардаком. Оружие снял с «курка» в «армянском доме».

Два промежуточных вопроса я мудро проигнорировал. Думал, что упоминания о родстве с центровым народным героем будет достаточно, чтобы миновать вот эти опасные вопросы и сразу перейти к стадии подтверждения личности. То есть если даже и не поверят с ходу, то отконвоируют в наш район, спросят у Вани, кто я такой, и на этом всё закончится.

Да и, кстати, была надежда, что моё участие в аннигиляции оккупантов «армянского дома» вызовет у патрульных приступ симпатии к моей скромной персоне. И кто знает, может быть, даже ствол отнимать не станут.

Надежда была вполне обоснованной. В «армянском доме» мы с Иваном бились с «курками». И ДНД бьётся с курками. То есть при всех прочих нюансах и трагичных расхождениях в идеологии в этом вопросе мы с ДНД чуть ли не братья. Как минимум соратники.

Вот такие примерно у меня были расчёты.

— Кто знает Ваню Щукина? — спросил командир.

Патрульные синхронно пожали плечами.

— Никто не знает, — резюмировал командир. — Понимаешь, мы с центральным районом как-то не того… А ты из нашего района знаешь кого-нибудь? Или из соседнего?

Упс… Или даже — Ёпрст! — так будет насыщеннее.

Вот это неожиданность.

Я привык, что в центре Ивана знает каждая собака и он там повсеместно имеет большой авторитет. По аналогии я считал, что его знают и уважают во всех районах. Нет, я не наивный дурашка, не надо сразу развешивать ярлыки: но Город реально маленький, местные всё время говорят, что здесь все друг друга знают, и я это знание (в моём случае — незнание) в своё время в полной мере ощутил на своей шкуре.

Хотя логично было предположить, что в тридцатитысячном Городе молодые люди из пригородного района могут не знать многих товарищей из центра.

Да и на «армянский дом» никто не отреагировал. Не оправдались мои надежды.

— Чего молчишь?

— Ну… Понимаете… Эээ…

— Что, падла, язык в ж… засунул?! — злорадно протянул злыдень, угостивший меня плюхой. — А я говорю вам, это диверсант! Вяжем и тащим в комендатуру, не хрен с ним тут болтать!

— Да погоди ты, — осадил его командир. — Не тянет он на диверсанта. Ты же видел, какого они диверсанта повязали — натуральный кабан. А этот какой-то дрищ, тощий, невзрачный…

— И что — тощий? Они всякие бывают, диверсанты! Может, это такой секретный спецназ. Надо его быстро повязать, а то ща кэ-ээк прыгнет!

— Ага, из сугроба? Да на пять стволов? Вот ты Лёха фантазёр, блин… Ну так что, «диверсант», кто-нибудь в нашем районе может тебя подтвердить, нет?

Сослаться на Колю? Я даже фамилии его не знаю. Да и подведу я его и заодно всех прочих: там ведь так всё на поверхности, что пара вопросов и дело до муки дойдёт. А это гарантированно смертный приговор всем, кто хоть как-то причастен к этому злому делу.