Чтение онлайн

Это был хороший признак, прямой сигнал к тому, что я могу задать и другой вопрос:

— Если денег предложу, возьмёшь?

Выглянувшее солнце уже толком не грело, но было ослепительно ярким, заставляя его прищуриться, глядя на меня.

— А если пропью?

Тут мне полагалось ахнуть и ужаснуться. Напомнить ему, что двенадцатилетний пацан не может и не должен ничего пропивать.

Вместо этого я только дёрнула плечом:

— Выбор твой. Но всё же лучше, когда он есть.

Наличкой у меня было ровно пять тысяч, и к счастью, с разменом.

Убирая купюры в карман, мальчишка насупился, а после опять задрал голову, чтобы видеть моё лицо.

— Вик, а почему ты за меня вписалась?

Он хотел от меня той же смелости, которая потребовалась ему, чтобы взять деньги, и это было честно.

— Не знаю. Если бы выяснилось, что ты мучил её кошку или бросал камнями в собак, я бы первая надрала тебе уши.

— Ненавижу, когда обижают животных. Вообще слабых.

Не оправдания, только искреннее негодование, вызвавшее у меня новую, хоть и невеселую улыбку:

— Я тоже. Вообще когда кого-то обижают.

Прозвучало странно даже для меня самой, но по сути своей было верно. Я не кидалась спасать всех попавшихся на глаза бездомных котят и не проводила дни напролёт, переводя старушек через дорогу, но и равнодушной к тому, что делала бабка с пирожками остаться не смогла.

Подобное было сложно объяснить даже самой себе, но мне показалось, что он понял, потому что Дима просто кивнул, принимая такой ответ.

— Ладно. Спасибо тебе. И удачи что ли.

Отсалютовал мне кулаком, он опустил руки в карманы куртки и пошёл прочь, а я так и стояла, глядя ему вслед, пока он не скрылся за углом.

Хотелось себя ущипнуть. Или отвесить себе же хороший подзатыльник.

Единственным случаем, когда я составляла кому-то протекцию, был Павлик Литвинов, и протекция та приняла форму короткого сообщения Кречетову: «Талантливый голодранец нужен? А если найду?»

Теперь Павлик, на момент нашего знакомства трудившийся кассиром в сетевом супермаркете, именовался Литвиноффым, жил в Париже и писал картины, продающиеся за баснословные деньги.

Ни до, ни после меня не тянуло удариться в благотворительность.

Тем более — кормить сироток и заступаться за здоровых мужиков перед официантками.

Договорившись с собой на том, что мне просто нужно выспаться, и в целом дело в стрессе, возникшем из-за возвращения в Старолесск, я вызвала такси и поехала в гостиницу. Хотелось сменить туфли на кроссовки и пройтись. Или просто полежать в номере в тишине.

Что последнему точно не суждено сбыться, я поняла, выйдя из машины, потому что ко мне направлялся Александр.

Он вышел из «Лагуны» так идеально вовремя, как будто сидел в холле, дожидаясь моего возвращения, и теперь-то бросился навстречу.

— Добрый день.

— Добрый, — как ни удивительно, мне и правда приятно было его видеть.

— Отлично выглядишь.

— Деловые переговоры, — я хмыкнула тихо, но достаточно красноречиво, чтобы он эту усмешку подхватил. — Вижу, у тебя тоже?

Джинсы и демократичный пуловер он сегодня сменил на костюм, и это был хороший костюм. Не вопиюще дорогой, не слишком пафосный, но солидный.

— Встречался с директором ипподрома. Нужно было произвести правильное впечатление.

На последней фразе он немного понизил голос, и мы снова улыбнулись одновременно, с одинаковым пониманием.

— Можно сказать, что я занималась тем же самым.

— И получила нужный результат?

— Скоро узнаем.

— А что, есть какие-то сомнения?

Комплимент был ненавязчивым, а болтовня необременительной, но мне всё равно было муторно.

— Не знаю. Сплошной день удивительных открытий.

Саша не понятно хмыкнул, бросил взгляд куда-то мне за спину, как будто увидел знакомого, а потом снова посмотрел на меня прямо:

— Расскажешь?

Он предлагал спасительную беседу двух попутчиков, возможность без оглядки излить душу кому-то чужому в своём лице, но говорить мне не хотелось.

— Может быть, потом.

Ничуть не обидевшись, он пожал плечами и кивнул снизу вверх, тем самым указывая мне на ворота:

— У тебя ещё есть планы на сегодня?

Говорить ему, что единственный мой план и он же сверхзадача это приведение себя в чувства, точно не следовало, и я немного склонила голову на бок:

— А есть предложения?

Приятная беседа двух соседей как-то незаметно начинала походить на лёгкий флирт, и он тоже это почувствовал. Опустил руки в карманы пиджака, качнулся с пятки на носок, изображая глубокие раздумья.

— Может, покажешь мне город? Как местная.

Идея была странной. Даже немного дикой.

Наверное, стоило отмести её сразу, но вместо этого я лишь окинула выразительным взглядом сначала его, а потом себя:

— Не раньше, чем мы оба приведём себя в приличный вид.

— … А там, внизу, пещеры. Их выкапывали монахи, чтобы жить поблизости от монастыря, но отшельниками. Многие даже принимали обет молчания и умирали прямо там в одиночестве. Часть входов заложили, когда я заканчивала школу. Некоторые обвалились сами. Говорят, ещё остались действующие, но утверждать не стану, — я указала Саше на подножье Монастырской горы, туда, где кустарник над водой был особенно густым, и опустила руки в карманы.

Он даже немного наклонился, как будто мог таким образом что-то разглядеть, а потом хмыкнул: