Чтение онлайн

– Я свободен?

– Неужели я похож на человека, которому хочется засадить тебя в тюрьму? – Цыплаков спрятал листок в папку. – Конечно, свободен. – Удовлетворенно потерев ладони, он встал из-за стола. – Теперь можно и перекурить. Составишь компанию?

Андрей кивнул и первым вышел из кабинета. Оказавшись на лестничной площадке, он достал пачку «ЛМ» и протянул Цыплакову:

– Угощайся.

Майор демонстративно похлопал себя по карманам.

– Черт, забыл свои на столе.

Возвращаться в кабинет он, разумеется, не стал. Взяв из пачки сигарету глубоко затянулся. Корнилов понимал, что майор вышел его проводить, чтобы поговорить без свидетелей. Андрей выбрал выжидательную позицию. Выпустив изо рта длиннющую струйку дыма, Цыплаков перевел взгляд с носков своих ботинок на окно и глубокомысленно изрек:

– Честно говоря, ты изрядно вляпался. Андрей недоуменно посмотрел на майора.

– Да-да, – кивнул тот. – Во-первых, ты слишком хорошо думаешь о своей подруге, она не так уж невинна, а во-вторых, кто-то там наверху очень недоволен тобой. Будь поосторожнее. Не делай лишних движений. По крайней мере до тех пор, пока все не утрясется.

– То есть ты предлагаешь мне на все закрыть глаза?

Прочитав на лице Андрея возмущение, майор неодобрительно покачал головой.

– Кажется, ты не понимаешь, о чем я говорю…

– Тогда поясни.

Цыплаков вновь глубоко затянулся, выпустив дым на этот раз кольцом. Потом негромко заговорил:

– На Веронику Круглову имелась разработка в отделе по экономическим преступлениям. Это раз. Дальше. Мне не нравится, что прокуратура так рьяно взялась за это дело. Два. И третье. Естественно, мы сделаем все, чтобы представить этот случай как неудачное покушение на тебя. Хотя, сам понимаешь, следствие имеет свойство тянуться. Ситуация банальная: ты оправдан, но дело не закрыто. То есть в любой момент можно все переиграть.

– Кому-то хочется, чтобы я не сорвался с крючка?

– Молодец, соображаешь. – Майор дружески похлопал Андрея по плечу.

– Но зачем? Я ведь миллионами не ворочаю, во власть не рвусь.

– Да я и сам вижу, что ты не фазан, – усмехнулся майор и, небрежно бросив сигарету в угол, затушил ее носком ботинка. – А вот кому это нужно? – Он сделал паузу. – Хороший вопрос.

Андрей пристально посмотрел на майора.

– Ты не назовешь имен? Цыплаков покачал головой.

– Извини, я и так сказал тебе больше, чем следовало. – Он посмотрел на часы и, недовольно покачав головой, протянул руку. – Ну, все. Мне пора. А ты не переживай, ни в чем себя не вини. Девушку, конечно, жаль. Слава богу, сам живой.

А коль оставили в живых, не все потеряно.

– Спасибо за подаренную надежду. – Андрей натянуто улыбнулся.

– Надейся, но думай. – Пожав ему руку, майор неспешно направился в свой кабинет.

Озадаченный столь редкой в присутственных местах откровенностью, Андрей настолько погрузился в свои мысли, что позабыл о сигарете, которая вдруг обожгла пальцы, «Черт бы вас всех побрал! – в сердцах выругался он и, зло воткнув окурок в консервную банку на подоконнике, двинулся вниз по лестнице. – Этому майору не здесь, а в дипкорпусе работать. Намеки, намеки… и ни одного факта! Зато ясно дал понять, что в нем самом союзника искать не стоит. Браво, майор!»

Как ни злился Андрей на себя и Цыплакова, он не мог не признать: майор дал ему понять, что в данном случае речь идет не о банальной криминалке. Понимал он и другое: театр начинается с вешалки, а расследование с места преступления.

Эксперты еще продолжали работать над определением типа взрывного устройства, хотя предварительные результаты были уже известны. Баллисты сошлись на том, что бомба скорее всего была самоделкой, содержала примерно двести граммов тротила и с помощью магнита была прикреплена к днищу «Жигулей» под водительским сиденьем. Однако они так и не сумели установить, было ли взрывное устройство радиоуправляемым или имело часовой механизм. Андрея же интересовало именно это; зная тип взрывателя, он, профессиональный взрывник, без труда определил бы, где находился исполнитель в момент взрыва. Надежда на то, что окончательные результаты прояснят ситуацию, была слабой, и Андрей решил положиться на собственный опыт и самому осмотреть место взрыва.

Добравшись до Кропоткинской на такси, он попросил притормозить у магазина французских вин. Расплатился с водилой и, выбравшись на тротуар, внимательно осмотрелся.

«Несколько окон с растрескавшимися стеклами в доме напротив, черный след на асфальте, неглубокая воронка и слегка поврежденный бордюр. Дорога и тротуар аккуратно подметены», – с досадой констатировал Андрей, переведя взгляд на четырехэтажный кирпичный дом, в котором размещался магазин французских вин.

Он занимал центральную часть первого этажа. Справа и слева от него тянулись глухие стены. Над входом неоновая реклама. Несколько букв в слове «французских» отсутствовало. Видимо, их зацепило взрывной волной. Витрины пустовали, хотя стекла в них успели обновить.

Отсчитав от воронки до входа одиннадцать шагов, Андрей остановился перед стеклянной дверью. Табличка с надписью «closed» ничуть не смутила его. Он сделал еще шаг и потянул ручку на себя. Как и следовало ожидать, дверь оказалась запертой. На стук никто не отозвался, спустя какое-то время за дверью возник молодой человек лет двадцати. Окинув некстати появившегося покупателя оценивающим взглядом, он выразительно развел руками: извини, друг, сегодня никак. Однако Андрея такой ответ не устраивал.

– Милиция! – прокричал он и приставил к стеклу удостоверение.

– Такую корочку и я могу показать, – лениво начал парень, приоткрывая дверь. – На базаре полтинник стоит. Чем докажешь, что настоящая?

– А я и доказывать не буду, – в тон ему ответил Андрей. – Раздолбаю вашу новенькую витрину и дело с концом. А потом вызову дежурную бригаду и попрошу их оформить тебя на десять суток. За сопротивление милиции, то есть мне. Усек?

Андрей брал парня на понт, потому что, находясь в двухдневном отпуске, не имел права осуществлять задержание. Его собеседник об этом не догадывался, поэтому угроза подействовала.

Чуть-чуть поразмыслив, парень распахнул дверь и отступил в сторону, пропуская гостя:

– Ладно, проходите.

Андрей хотел было задать ему пару-другую вопросов, но не успел, увидев спешащего невысокого мужчину в строгом сером костюме. На вид ему было лет сорок пять. Его голову венчала поблескивающая вспотевшая лысина, в глазах читалось легкое беспокойство, а губы вопреки всему изображали подобие улыбки.

– Иван Иосифович Ройтман, – мягко проговорил мужчина, протягивая руку для приветствия. – Директор магазина.