Чтение онлайн

– Док, пойди к Седому, скажи, что у нас стукач муровский в стабе сидит. Инфу о кормовых местах сливает, кто, куда и когда в рейд уходит. Зовут эту гниду Лыжа, банщиком в "Барракуде" работает. Я вот пошёл и сказал. Лыжу этого за жабры и в допросную. Оказалось, эта падла ушастая даром слухача обладал, разговоры, планы подслушивал и сливал информацию мурам за плату. Потом приходил ещё погибший рейдер, который достал белую жемчужину для своего сына, но не дошёл до дома несколько сот километров. Нарвался на матёрого мутанта, был смертельно ранен. Жемчужину спрятал и умер. Вот мы с ребятами и поехали его схрон искать.

– И что?
– спросил, приподнявшись на локте первый очнувшийся парень.

– Что? Да ничего, - продолжил я рассказ, - нашли. Привезли и отдали малому. По просьбе отца, скормили пацанёнку сразу, как только привезли. Очень он переживал, что ограбить могут, если это сокровище хоть ночь лежать в доме останется.

– У нас в Парадизе не грабят, - буркнул Ласий.

– Ну, это ты покойному отцу потом объясни, когда встретишь, - сказал Торос.

– Скажу обязательно, когда встречу, - ответил его товарищ.

Зашипела рация.

– Приём. Приём, Дети подземелья.
– Раздался голос Кира.

– Дети подземелья на связи. Приём.
– Ответил я

– Ну, как там у вас, очухались? Приём.

Я посмотрел на сидящих, те кивнули.

– Очухались. Трое на ногах, один, правда, слабый совсем. Двое в отключке. Есть идеи? Приём.

– Тут только завал разбирать надо. Нужна техника или силачи, трое как минимум, а у нас только один. Призраки чего докладывают, может, где брешь есть? Приём.

– Глухо кругом, только тут щель сквозная, но узкая слишком, не пройдём. Приём.

– Тогда надо за подмогой и инструментом в стаб мотать, и быстрее. Перезагрузка скоро. Приём.

– Принял. Остаюсь тут. Будем ждать. Конец связи.

Вместе со спасательной бригадой приехал и Манчестер. Оказывается, он очень сильный телекинетик. Вытащили всех быстро. Даже достали тело Валдая вместе с куском бетона. Парень пытался выбраться из ловушки, чтобы привести помощь, но ослабленный ранением организм не справился с нагрузкой и выкинул его из состояния призрака почти у самой поверхности завала, намертво переплетая органику с неорганикой. Совсем немного не хватило до свободы. Так, с куском бетона и похоронили на выезде из этого кластера, найдя приметное дерево.

– Смотрю, это в традицию входит: хоронить под деревом, - сказал Кир, глядя на свежий холмик. Я ничего не ответил. Валдай тоже молчал.

Я посмотрел на призрачную душу умершего парня, спросил:

– Уходишь? Решил?

Тот отрицательно покачал головой:

– Нет, пока. Мне, кажется, там серо и скучно. Не люблю, когда скучно... Примешь в свою группу, Док?

– Конечно. Буду рад.

– Тогда до встречи, командир, - сказал он, слегка улыбнувшись, и исчез.

Как-то мне не по себе, когда меня называют командиром. Какой из меня командир... охо-хо-о...

– Чего вздыхаешь?
– спросил Кир.

– Да, так..., - махнул я рукой, - Валдай остался. Не хочет за Грань идти. Как-то я к смерти стал по-другому относиться...

– Как?

– Да, сам пока не пойму, но иначе, это точно.

– Хм... Ладно, пойдём, философ, нас там ждут.

Второй бессознательный пришёл в себя при тряске, почти на пороге родного стаба, но вот третий так и пребывал в отключке, и паутина его стала белой. Батон осмотрел всех спасённых, дал ценные указания и отправил домой всех, кроме Мухи. Муха - так звали того парня с белой паутиной, озадачил, и даже Батон терялся в догадках, о том, что это и какие последствия оно принесёт. Паутину он не видел, но зато видел другие изменения, которые не видел я. Всё это сильно его беспокоило, и он поместил пациента в закрытый укреплённый бокс, установив круглосуточное наблюдение. Внешность парня не менялась, за исключением цвета кожи. На третьи сутки после спасения, он весь стал антрацитово-чёрным.

К моим тренировкам с ребятами прибавились ещё и тренировки с Валдаем. Он меня натаскивал по дару "призрак". Занятия с Батоном тоже были почти ежедневными. Приходилось пару часов проводить в клинике, изучая дары "знахарь" и "хиллер". Так же мне сделали пропуск в "зверинец". Там содержат разных мутантов для изучения. Изначально, я просто бродил по коридору вдоль камер, слушая, о чём они говорят. Речь простая, односложная, в основном озвучивают очевидное. Перебрасываются скупыми фразами. Девяносто процентов разговора о еде. Выглядит это примерно так.

Я только появляюсь на пороге, и начинается:

– Еда!
– Первый от меня мутант.

– Еда!
– второй мутант

– Запах! Еда!
– Третий мутант.

– Запах! Еда! Где еда?!
– Четвёртый, самый крайний мутант, который меня ещё не видит.

Оказывается, у них очень хороший нюх.

– Убить! Есть!
– первый.

– Еда! Убить!
– второй.

– Убить! Вкусно! Мясо! Еда!
– третий.

– Запах! Вкусно! Еда! Мясо! Где мясо?!
– четвёртый.

Вот такой галдёж они устраивали, урча на все лады из своих камер. Несколько дней я не решался с ними заговорить. Не знал просто, поймут ли они обычную мою речь, или мне надо как-то приноровиться урчать. В один прекрасный день, всё-таки, решился. Подойдя к камере, уставился на спидера, и минут пять выслушивал стенания о том, какой я вкусный и что он так сильно хочет есть. Не выдержав, я крикнул ему:

– Заткнись! Есть хочешь? Хорошо, я дам тебе еду. Подожди.

Сходил к охранникам, попросил пару кусков мяса для эксперимента. Те мясо принесли и остались наблюдать за происходящим. Подцепив шмат специальным крюком на длинной палке, я приподнял его над смотровым окошком. Все мутанты тут же пришли в повышенную активность и заурчали пуще прежнего. Мой подопытный затопотал, засуетился, пытаясь выдавить металлическую дверь. Совал пальцы в решётку в смотровом окошке, пытался грызть прутья и вопил во всю глотку о еде.

– Успокойся! Стой! Видишь, еда, я дам её тебе, если ты перестанешь грызть дверь!

Но мутант меня будто не слышал.

– Хорошо, тогда я ухожу.
– И перешёл с этими словами к следующей камере. И там меня ждал провал. Этот мутант тоже не собирался меня слышать. Или они действительно не понимают мою речь? Будет обидно, если так. Я всё же надеялся на общение. Перейдя к четвёртой камере, я повторил всё то же самое и, не дождавшись результата, развернулся уходить в расстроенных чувствах полного облома.