Чтение онлайн

Браслет на руке, данный учителем, леденил кожу. Сигль на затылке дёргался, так и норовя уползти прочь, сигль на груди горел ожогом, гильдейский знак пульсировал, как воспалившийся зуб. Всё это должно было что-то значить — вот только он никак не мог сосредоточиться в должной мере, чтобы понять эти сигналы. Головокружение забивало всё и вся.

— Сейчас я медленно — очень медленно! — верну тебе понимание происходящего. Но если хоть шевельнёшься, из рейда мы вернёмся без куратора. Усвоил? Моргни!

Он моргнул. И снова моргнул.

Кажется, из глаз непрерывным потоком лились слёзы… иначе почему так плохо видно?

«Это действительно слёзы. А я действительно попытался их сжечь. Но не успел.

Ох!»

Слезотечение прекратилось. Раз — и всё. Как выключили. Перед ним обнаружился сидящий на корточках и держащий его за грудки Иан-па, а чуть поодаль — выглядывающая из-за плеча Иан-па, на удивление спокойная Кимара Плеть.

Перед ним? Он… Кремень. Нет. Не совсем так. Он — Лараг.

«Трудно вспоминать. Почему?»

— Моя вина, — сообщил Ложка. Впрочем, ни малейшего следа раскаяния в его голосе не звучало. — И скажи спасибо, что мой способ обезвреживания недружественных магов сработал, как задумано. Иначе пришлось бы применять более суровые меры.

— Ка… какие?

— Не важно. Но доза элэсдэ тебе бы не понравилась… ладно. К теме. Поскольку я уже успел порыться в твоих мозгах, причины нападения мне известны. Однако хотелось бы всё же уточнить пару моментов, чисто для протокола. Готов отвечать?

— За… чем? Почему… не прочтёшь… сам?

— У меня свои резоны. То есть соображения. Итак: ты действительно был готов убить меня и Кимару из-за того, что она во время тренировки сбросила часть своей магии?

— Она… «порченая»… сорвалась. Это…

— Не юли. Ты пытался убить не только её, ты и меня хотел спалить. Значит, понимал, что я буду активно возражать. Понимал ведь?

— Да.

— И всё равно начал действовать. Почему?

— Приказ. Сам же… понял.

— А плюнуть и растереть на этот «приказ» ты не думал?

— Срыв… опасен. Если же… срывается «порченая»… опасность… девятикратна.

— Слышал бы ты себя со стороны! Чтоб ты знал: Кимара уже не первый день… срывается. И пострадали от этого только деревья да ещё одна особо невезучая кружка. Мы контролируем ситуацию. Управляем происходящим. Отчасти. Есть у меня подозрения, плавно переходящие в уверенность, что по окончании рейда срывы прекратятся. Или станут более управляемыми, что, в сущности, равнозначно. По-прежнему будешь настаивать на выполнении приказа?

— Я… нет.

— Ишь ты. Честный, надо же. Или меня боишься?

— Если… управляемыми… не станут…

— А вот тогда будет отдельный разговор. Но ты вмешиваться не будешь. Слово!

— Ты… в ответе…

— Ещё бы.

Иан-па встал, одновременно без видимых усилий вздёргивая его в стоячее положение. Криво усмехнулся, опустил правую руку.

Врезал ею, сжатой в кулак, прямиком в солнечное сплетение.

Почти без замаха, но неожиданно, сильно и очень, очень больно.

— Полежи, подумай. Говорят, некоторым помогает. От… приказов. Кимара, пошли.

И они ушли, оставив Ларага медленно приходить в себя, осознавая размеры фиаско и тихо мучаясь от возможных последствий.

Что ещё сказать? В сущности, осталось не так уж много…

Ещё одну неделю в Химернике мы бы, пожалуй, не продержались. Позже мы (в смысле, новички — Ларагу наша четвёрка, не сговариваясь, объявила бойкот) обменялись впечатлениями. Так вот: даром, что случай Кимары оказался самым… зрелищным, остальные тоже прогулялись по тонкой Грани. М-да. Например, Губа начал изредка заикаться, Штырь потерял килограммов пять. И это — только внешние симптомы… меня шёпот тоже не обошёл.

Но у меня хотя бы имелась читерская отдушина: как раз за день до открытого конфликта с куратором я решил, что больше практиковать буст-дриминг в Темноземелье не хочу. На фоне моих видений переживания героя старого классического рассказа «Колодец и маятник» могли бы показаться невинным дружеским розыгрышем. Тому-то грозило всего лишь медленное рассечение на две части, а я… возможно, итогом моих снов стало бы превращение в свирепца. И это всё, что я могу сказать на эту тему. Просто не хочу вспоминать. Когда дуновение чужеродной недоброй магии норовит смять, исковеркав, сперва душу, а потом и тело… нет. Нет! Лучше промолчу. Я снова перестал спать, перейдя на круглосуточный транс — и тем спасся. Этого довольно.

Кстати, старая моя теория насчёт углубления буст-дриминга после долгого времени без сна благополучно подтвердилась. До ощущений, которые я словил от первого сеанса буст-дриминга, дело не дошло, но теперь я точно знаю, как можно добиться от этой техники пиковых результатов. Уже большой, жирный плюс.

Лечить свой «стигмат» умыванием в проточной воде Кимаре не потребовалось. Стоило покинуть Химерник, как симптомы нестабильности, в полном соответствии с моим обещанием-предсказанием, пошли на убыль. Правда, силы «порчи», раз пробудившись, отказались засыпать снова. Больше того: эти силы продолжили расти, а характер Плети стал мерзопакостнее прежнего. Одно утешало: без внешнего давления она куда лучше контролировала свои… приступы. Да и я в стороне не остался. Поразмыслив, я предложил Кимаре в качестве выхода совместные тренировки, причём в процессе по договорённости с нею использовал форспуш. Всем хорошо: ей — противник, которого почти невозможно достать, даже если лупить в полную силу, и канал для сброса негативных эмоций; мне — дополнительные тренировки, в том числе по тонкому боевому применению магии. Ну и деревья никто не тиранит. «Зелёные» одобряют, хи-хи.

Губа и Штырь, оклемавшись после рейда (что произошло достаточно быстро: молодость имеет свои преимущества), вспомнили про базовые тренировки по магии. Я старался ненавязчиво поощрить их рвение, используя проекции образов, обратную копипасту (правда, её — с большой осторожностью) и прямую, то бишь мысленную, раздачу ценных указаний. Именно в магии до возвращения на базу особого прогресса не обнаружилось. Пресловутый «барьер пера и свечи» перед парнями стоял крепко. Но вот косвенная польза от упражнений обнаружилась ощутимая: что Губа, что Штырь заметно прибавили в боевом мастерстве и даже в части физических показателей, вроде выносливости с силой. Что, разумеется, не могло не сказаться на их рвении.