Чтение онлайн

Я никак не могла понять, кто и зачем украл моего ребенка. Да, два таких простых и неимоверно сложных вопроса. У меня не было врагов. Я никому в своей жизни не успела так насолить, что бы мстить мне так. Да и Володя говорил, что даже у самого злейшего его врага не поднимется рука на ребенка. А перед кем мог провиниться мой новорожденный сын вообще не укладывалось в голове.

Я прокручивала события того дня, как кинопленку. И не могла найти никакой логики, а главное, я поняла, что все было не случайно. И то, что Володя был вынужден задержаться в командировке, и та авария, и то, что я оказалась в больнице без документов все было не случайно. Как будто кто-то руководил всеми событиями того дня, и они были тщательно спланированы. Вплоть до минуты, все просчитано и выверено. А значит, я могу тоже просчитать и догадаться, и все нити в моих руках. Просто надо вспомнить, все в мельчайших деталях и я пойму.

Нога стала черной и вообще зацвела. Я ходила плохо, но перелома не было, просто сильный ушиб. Голова все еще болела, но уже не кружилась. Я пила какие-то таблетки, так прописал врач, но какие даже вникать не стала. Мне было все равно. Я и не пила бы их вовсе, но он сказал, что, моему Сереженьке нужна здоровая мама, а мне понадобиться много сил, когда найдут моего мальчика.

А еще у меня пропало молоко. Оно пришло, как и было положено, но кормить все равно не кого.

Вот и пропало. А еще нервы.

И Володи нет дома. Он работает, решает какие-то дела и следит за расследованием. Кто-то же должен в этом безумии сохранять здравый смысл, вот он и сохранял. Только мне его катастрофически не хватало. Не хватало его теплых рук, взгляда. Его любви. Она единственная поддерживала во мне жизнь и не давала моему сердцу остановиться. Еще через неделю в нашем доме появился Андрей. Вы даже представить себе не можете, насколько я была ему рада. Я обняла его и расцеловала, а он просто опешил от такого прилива нежности с моей стороны. Я действительно скучала по нему, все это время и очень, очень волновалась. Даже мой муж ничего не сказал на такое проявление чувств. Он понял, что мне невероятно нужен человек с которым я могу поговорить о случившемся. Он подробно инструктировал Андрея, что мне можно, и запретил выходить дальше ворот усадьбы.

Когда Володя уехал на работу, мы с Андреем остались одни, долго молчали поглядывая друг на друга и не знали, как начать разговор. Я видела, что он не хочет причинять мне лишней боли, разбудив воспоминания. Но воспоминания и давали мне надежду на то, что я смогу понять и ответить на вопрос — кто? Вот я и заговорила первой.

— Андрей, я не боюсь говорить, я должна вспомнить и заполнить все пробелы, понимаете?

— На ты? Давай, на ты, Маша.

— Давай, — я улыбнулась.

— Маша, авария к похищению отношения не имела.

— Ты уверен?

— Да. Он обогнал меня справа и подрезал, а я засмотрелся на тебя и его не заметил. Скорость не сбросил.

— И кто виноват?

— Он.

— Будет суд, Володя говорил.

— Да, на следующей неделе. Но я невиновен. По закону, по правилам, я невиновен.

— Он умер?

— Да. На месте. В машине были ребенок и его жена. Они уже в порядке. То есть живы. Владимир Александрович оплатил их лечение и реабилитацию, и вообще помог. Они не имеют претензий.

— Так авария не была подстроена?

— Нет, Маша. Нет. Мы ищем, мы найдем того кто это сделал и сына твоего найдем. На камерах наблюдения видно было, что медсестра вынесла ребенка, и отдала какой-то женщине. Та так стояла, что камеры лица не засекли.

— Что говорит медсестра?

— Она не вышла на работу. По месту регистрации не проживает. Она у них и испытательного срока не отработала. Дружить ни с кем не дружила. И о себе то, что говорила не подтвердилось. Мы ищем!

— Полиция?

— Полиция тоже, но в основном мы. У нас методы разные и возможности. Такое впечатление, что она ждала именно твоего ребенка, а значит организатор свой. За всеми подозрительными следим, но пока безуспешно. Маша, поддержи Владимира Александровича. Он не долго продержится.

— Я пытаюсь, но…

— Вот и у него Но… Мы найдем его, веришь?

— Если бы не верила, то не жила бы уже.

— Нельзя так.

— А как можно?! Ты сам подумай. Как? Ты представь, что я чувствую? Хоть на минуточку! Я не желаю тебе пережить это! Никому не желаю! Я ведь даже не знаю жив ли он?! Мне иногда кажется, что тот человек, который… он, то есть она хотел помучить меня, показать, что я ничто. Понимаешь?!

— Мы проверяли ее, то есть Виталину. Проверяли. Она была в Италии в своем доме. Ей никто не звонил, и она ни с кем не общалась. А когда узнала даже расстроилась. Сказала, что Володе такого никогда бы не пожелала и, что если бы ты согласилась отдать ей ребенка, то он был бы жив и здоров. Вот так, понимаешь?

— Не верю, я ей!

— Мы следим за ней и всеми с кем она общается. Маша, я сегодня с тобой и всегда с тобой. Ты мне друг, понимаешь, я все для тебя сделаю.

— Спасибо…- я расплакалась.

Вернее разрыдалась. Я выла, понимаете выла, забыв стыд и приличия, просто выла и кричала.

На мои крики прибежала свекровь, обняла меня, прижала к себе и плакала вместе со мной.

Она говорила что-то теплое и ласковое, но что конкретно я никак разобрать не могла. Мой поток слез не останавливался, да и ее тоже. Мы уже сидели на диване обнявшись, и я ей все рассказывала какой он — мой сыночек, ведь его личико все время стояло у меня перед глазами и я узнала бы его из тысячи, да, что из тысячи! Из миллиона!

Андрей принес нам какие-то капли и воду в стаканах, и мы выпили. Но я не перестала говорить. Я говорила и говорила рассказывала все снова и снова, а она целовала меня, прижимала к себе, пыталась пальцами утереть мои слезы, но никак не останавливала свои, и улыбалась, глядя на меня.

Совершенно неожиданно приехал Володя. Смотреть на него было страшно, таким мрачным и злым я его еще не видела.

— Маша, он жив. Наш сын жив. Вот смотри.

Он дал мне в руки конверт, из которого я вытащила несколько фотографий. И да на них был он, мой Сереженька. На одной такой, как я его запомнила. На следующей чуть-чуть покрупнее и потолще. Он был хорошо и чисто одет. А на третьей он улыбался, представляете улыбался, своим беззубым ротиком…

====== Надежда ======

Я сидела и смотрела на фотографии моего сына. Я даже шелохнуться не могла.

С ним все в порядке! Он жив, здоров и за ним хорошо ухаживают! Значит, его не собираются убивать, и не собирались. Значит, его могут вернуть, только надо выполнить их условия. Я не хотела думать об условиях, я вообще больше не хотела думать. Вы не поверите?! Я была просто счастлива! Я никогда в жизни не была настолько счастлива! Оно согревало меня и переполняло, оно распирало меня и готово было выплеснуться наружу.