Чтение онлайн

— Прикажи им сложить оружие и сдаться. — Гоонский вопросительно глянул на собравшихся и, не встретив возражений, добавил уже более уверенно: — Мы найдем им применение.

— Они не сдадутся, — вмешался в разговор старый Ролло, весь этот день не отходивший от своей госпожи.

Гоонский уважал старого воина за опыт и честность, но непрошеное вмешательство ему не понравилось.

— Что ты предлагаешь, старик?

— Я предлагаю пропустить их в Башню.

Владетели зашумели. Хокан Гутормский в порыве гнева даже вскочил на ноги, и только присутствие Гильдис удержало его от рукоприкладства.

— Разуй глаза, старик, — вмешался Брандомский. — Башня-то горит!

— Ролло, пожалуй, прав, — неожиданно трезво рассудил Фрэй Ингуальдский. — Стая не в последний раз рвется на наши земли.

Ингуальдскому горячо возразил владетель Хокан:

— Надо быть форменным идиотом, чтобы после всего случившегося оставлять в целости это змеиное гнездо. Вырезать надо всех, до последнего младенца, благо, молчуны их пометили, и особо хлопотать не придется.

Благородный Фрэй тяжко обиделся на то, что его назвали идиотом. С трудом Гоонскому удалось погасить некстати вспыхнувшую ссору.

— Мы переловим этих сопляков, — решил ярл, — и продадим их заморским купцам, чтобы даже духу меченых не осталось на нашей земле.

— Благородные владетели, — подхватился на ноги Бьерн Брандомский, — почему бы нам не посмотреть на травлю?

Предложение Бьерна нашло горячую поддержку у отяжелевших владетелей. Шумная компания вскочила в седла и, на ходу перебрасываясь веселыми шутками, направилась к холму, в надежде полюбоваться завершением столь удачно начатого дела.

Пискуны Башни, окруженные со всех сторон дружинами владетелей, весь день простояли у холма, куда, выполняя приказ первого лейтенанта, вывел их Дрозд. Осыпаемые о всех сторон насмешками, они сохранили выдержку, не дрогнули, не ударились в панику, как втайне надеялись владетели. Два десятка молчунов держались в первых рядах, злыми глазами поглядывая то на владетелей, с удобствами расположившихся на вершине холма, то на Башню, охваченную огнем. Отлично понимая, что пешим пискунам не пробиться сквозь конные дружины, они и не предпринимали такой попытки. Все свои надежды Хор возлагал на капитана — сотни меченых хватило бы, чтобы загнать весь этот сброд обратно в их каменные норы. Но время шло, и надежды молчуна таяли — помощи, похоже, ждать было неоткуда. Капюшон, обычно опущенный на глаза Хора, был теперь отброшен назад, гладкий череп лоснился в отблесках пожара, лицо хранило высокомерное выражение. Ни один мускул не дрогнул на этом лице, когда подскакавший Ульф предложил сложить оружие.

— Башня не сдается, — последовал надменный ответ.

— Перебейте молчунов, — подсказал Гоонский. — Дети потом разбегутся.

Два десятка дружинников выдвинулись вперед и открыли прицельную стрельбу. Молчуны падали один за другим, но никто не покинул строя, не попытался уклониться от летящей в лицо смерти.

— Красиво мрут, — похвалил молчунов Гутормский и с удовольствием осушил кубок за их веселое пребывание в аду.

Последним упал Хор, пробитый сразу пятью стрелами. Пискуны попробовали было ответить, но тетивы их арбалетов были явно слабоваты: стрелы, не долетев добрый десяток метров до дружинников, бессильно падали на землю. Владетели, наблюдавшие эту картину с безопасного расстояния, засмеялись. И тогда первая шеренга, состоящая из самых рослых пискунов, стремительно ринулась в атаку, на бегу стреляя из арбалетов. Несколько зазевавшихся дружинников слетели с коней.

— Вот змееныши! — выругался Бьерн Брандомский.

Дружинники опомнились и обрушили на пискунов град стрел. Пискуны падали, но уцелевшие продолжали бежать вперед. Последнего застрелил владетель Стриингфилдский почти у самой вершины холма. Оставшиеся на месте пискуны безучастно, казалось, наблюдали за гибелью своих товарищей, но на предложение Ульфа бросить оружие и разойтись только плотнее сомкнули строй. Самые рослые выдвинулись вперед, укрывая за спинами младших.

— Это уж слишком, — воскликнул молодой владетель Ингуальдский. — Не можем же мы истреблять детей!

Он обернулся к Гильдис, ища поддержки. Гильдис, плотно сжав губы и закрыв глаза, стояла, опираясь на руку побледневшего Ролло, и, похоже, не осознавала, что происходит вокруг.

— Неужели ты думаешь, что мне это доставляет удовольствие? — раздраженно отозвался Гоонский. — Уговори их сдаться, я буду только рад.

Ингуальдский поежился и промолчал. Умереть в конце столь блестяще удавшегося дела от руки молокососа было бы обидно и глупо. Ульф нерешительно переминался с ноги на ногу, поглядывая на притихших владетелей.

— Что же, нам здесь до утра стоять? — Ярл Мьесенский нервно теребил длинными пальцами роскошный пояс.

Выручили благородных владетелей пискуны: стройными шеренгами, четко печатая шаг, двинулись они к холму.

— Атакуют! — радостно воскликнул Гутормский.

Гоонский кивнул, Ульф стремительно ринулся с холма, на ходу отдавая приказы. Дружинники сначала неуверенно, а потом все решительнее повели стрельбу. Шеренги атакующих сломались, пискуны на бегу стреляли в ответ.

Гоонский первым направился к коню. Владетели поспешили за ним следом. Ролло, помогая Гильдис сесть в седло, прошептал побелевшими губами:

— Бог нам этого не простит.

— Молчи, старик, возьмем грех на душу, пусть наши дети будут счастливее нас.

Гоонский ехал вдоль рва, прикрывая лицо рукой. Жар был нестерпимым. Непроспавшийся Бьерн Брандомский, проклиная в душе беспокойного ярла, вяло трусил следом.

— Охота тебе, благородный Эйнар, жариться в этом аду.

Гоонский обернулся:

— И такой огонь по всему рубежу?

— Я лично проверил, — подтвердил Бьерн. — Люди постарались. Никому не хочется просыпаться в лапах у вохра. Или благородный Эйнар боится кого-нибудь еще?

Гоонский промолчал, не желая, видимо, к ночи поминать меченых. Брандомский был с ним в этом солидарен.

— Завтра к вечеру можно будет распустить дружины? — полувопросительно, полуутвердительно сказал Брандомский, искоса поглядывая на задумавшегося ярла.

— Ты полагаешь, что стая уже повернула назад?

— Если там есть кому поворачивать, — усмехнулся Бьерн. — Меченые, надо полагать, дорого продали свои жизни.

Гоонский помрачнел и, глядя на огонь, перекрестился.

Владетель последовал его примеру.

Победители раскинули свои шатры на берегу ручья, на том самом месте, где не так давно праздновали удачное завершение кровавого дела. Дружины были расставлены вдоль пылающего рва на случай неожиданных прорывов, в которые мало кто верил. Поэтому многие изрядно хлебнувшие по случаю победы владетели не вняли призыву ярла Эйнара провести эту тревожную ночь рядом со своими дружинниками у рва и улеглись прямо здесь же, в общем лагере, благо, от ручья потянуло к вечеру желанной прохладой. Уставшие за день непрерывных стычек воины легли вповалку, отвернувшись от бушующего огня. И только часовые нет-нет да и бросали тревожные взгляды в сгущающуюся темноту.