Чтение онлайн

— Башня, — предупредил возникший на пороге Ульф.

Владетели вздрогнули и схватились за рукояти кинжалов. Уж слишком неожиданно грянула громом среди ясного неба эта весть.

— Их только пятеро, — успокоил заговорщиков Ульф. — Третий лейтенант в сопровождении четырех меченых.

— Зови, — приказала Гильдис, одновременно знаком призывая владетелей занять место за столом.

Вошедший Туз молча поклонился, владетели ответили ему тем же. Гильдис, не глядя на меченого, глухим голосом предложила ему садиться. Воцарилось тягостное молчание. Туз; криво улыбаясь, потягивал вино из кубка. Бент Сиигтунский не отрывал глаз от стоящего перед ним блюда, боясь расплескать душившую его ненависть. Гильдис, строгая и мрачная, смотрела прямо перед собой, напрочь забыв о своих обязанностях хозяйки. Умудренный опытом Гоонский поспешил ей на помощь:

— Я слышал о твоей экспедиции, лейтенант, — можем ли мы спокойно спать этой осенью?

— Боюсь, что осенью не придется спать ни вам, ни нам.

— Значит, прорыв стаи неизбежен?

— Думаю, да.

Глаза ярла Эйнара неожиданно блеснули, Туз насторожился. Гоонский явно обрадовался прорыву стаи, хотя и поспешил утопить свои чувства в добром глотке вина. Похоже, Лось прав: владетели действительно готовят Башне сюрприз. Кто бы мог подумать, что эта красивая женщина способна состряпать заговор под самым носом у молчунов. Впрочем, разве не эти сладкие уста грозили однажды смертью третьему лейтенанту? И ее зеленые глаза светились при этом так же ярко, как и в первые дни их столь внезапно вспыхнувшей любви. Надо полагать, недостатка в помощниках у Гильдис не будет. А благородный Бент, похоже, горит желанием занять не остывшее еще место Альрика Нидрасского. Но Сиигтунский ошибается: место рядом с Гильдис принадлежит совсем другому человеку, не в характере которого уступать кому-то дорогу.

— А что привело в наши края благородного Эйнара? — Туз поднял кубок и отсалютовал им Гоонскому и тут же, не дождавшись ответа ярла, добавил с усмешкой: — О причинах, заставивших покинуть родной замок владетеля Сиигтунского, я не спрашиваю.

Задетый за живое владетель вскинул голову, собираясь ответить что-то резкое, но его опередил ярл Эйнар:

— Меня в дорогу позвала неизвестность. Слухи о предстоящем большом прорыве стаи тревожат владетелей.

— Боюсь, что владетелей тревожат и иные слухи, говорят, что какие-то горячие головы заскучали в своих замках и рвутся на большую дорогу, попытать разбойного счастья.

— До меня дошли и эти слухи. Отчасти цель моего приезда — охладить горячие головы.

— Благое дело, — согласился Туз и предложил здравицу в честь хозяйки Ожского замка.

— Молодость, молодость, — Гоонский с готовностью поддержал меченого, — пора любви и неразумных порывов. Я пью за вас, молодых, за мир и спокойствие на наших землях.

— Лейтенант не сказал нам о цели своего визита в Ожский замок, — вмешался в разговор Бент.

— Вот как? — удивился Туз. — А я думал, что мое присутствие здесь не нуждается в объяснениях.

Он бросил на покрасневшую Гильдис весьма откровенный взгляд. От ничем не прикрытой наглости меченого Сиигтунский пришел в ярость.

— Вот как, — привстал он со своего места, не обращая внимания на предостерегающие жесты Гоонского, — А я считаю, что твое присутствие за столом вряд ли желанно хозяйке замка.

— Не тебе судить, владетель, желанно мое присутствие за столом хозяйке или нет. Бывали времена, когда я находил приют и в более укромных уголках замка.

Сиигтунский схватился за меч, лицо его из красного сделалось багровым.

— Ты, жалкий выродок…

— Довольно! — оборвал его Туз. — Я думаю, ярл Эйнар согласится быть свидетелем нашего поединка.

Гоонский, понимая, чем закончится поединок для молодого владетеля, предпринял попытку примирить противников:

— Твои слова, лейтенант, были превратно истолкованы благородным Бентом, он стал жертвой собственной горячности.

— Я не сказал ни единого обидного слова в адрес владетеля, — возразил Туз.

— Благородный Бент понял тебя так, — ярл замялся, подыскивая нужные слова, — будто ты намекаешь на близость… — Гоонский покосился на молодую женщину и тут же понял, что совершил непростительный промах.

— Гильдис носит под сердцем моего ребенка, — ровно произнес Туз. — И пока она его не родила, никто не смеет бросить взгляд на женщину меченого. Тебе наши обычаи известны, ярл Эйнар.

Гильдис побледнела, казалось, что она вот-вот потеря сознание. Берта кинулась было к хозяйке, но та уже овладела собой:

— Этот человек сказал вам правду, но я не хочу, чтобы моя ошибка послужила причиной кровопролития.

Она встала и, не сказав больше ни слова растерявшимся владетелям, покинула зал. Мужчины поклонились ей вслед.

— Ну что же, — сказал после долгого молчания Гоонский, — по-моему, причин для ссоры больше нет.

— Благородный Эйнар ошибается, — возразил Туз, — если мне не изменяет память, в мой адрес прозвучали оскорбления.

— Владетель принесет извинения, — поспешно заверил Гоонский. — Я думаю, ты простишь ему горячность, вы званную искренностью чувств.

Туз вопросительно взглянул на Бента. На красивом лице молодого владетеля читалась мрачная решимость.

— Я буду драться, — твердо сказал Сиигтунский.

— Остается договориться об условиях поединка, — спокойно сказал Туз. — Я полагаюсь на тебя, ярл.

Гоонский задумался: мечи отпадали сразу — Сиигтунскому не устоять против меченого, считавшегося лучшим фехтовальщиком Башни, а значит, и всего Лэнда. В схватке на кинжалах у высокого Бента шансов будет еще меньше. Оставались арбалеты.

Лицо Сиигтунского просветлело — у него действительно появился шанс. Туз равнодушно пожал плечами, вежливо попрощался с владетелями и покинул зал.

Эйнар Гоонский был недоволен собой, и это еще мягко сказано. Меченый обвел его вокруг пальца. Теперь становилось совершенно ясно, что он прибыл в замок с единственной целью — убить Сиигтунского. А разыгранная комедия должна была послужить ширмой для этого убийства. Повод был найден вполне благопристойный: поссорились из-за женщины. Глупый мальчишка Бент сам насадил себя на крючок. Оставался открытым только один вопрос: действовал ли Туз по своей инициативе или к этому приложил руку капитан Башни, решивший припугнуть расходившихся владетелей? Пожалуй, ярл Эйнар совершил глупость, доверившись молокососу и девчонке, которая в довершение всему спуталась с меченым. Гоонский неодобрительно досмотрел на сидящую у камина Гильдис.

— Они помирились? — спросила Гильдис, увидев ярла на пороге своей комнаты.

— Увы, — развел тот руками.

— Это Туз! — Гильдис сжала подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. — Ему нужна кровь и только кровь.

— Ты не права, благородная госпожа, — вяло возразил Гоонский. — Лейтенант был готов к примирению.

Формально так оно и было, ярл Эйнар сказал чистую правду, но в этой правде лжи было больше, чем в самой наглой выдумке.

— Лейтенант даже согласился драться на арбалетах, что значительно уравнивает шансы.