Чтение онлайн

— Не смей, — прошептала мать. — Не смей так говорить.

Рука матери в ее собственной казалась маленькой и слабой.

Илландрис опустила взгляд на осколки глиняной посуды, разлетевшиеся по полу, и ее глаза неожиданно наполнились слезами.

— Прости, — сказала она.

Мать поколебалась, но затем обхватила ее руками и притянула к себе.

— Это не твоя вина, дорогая. Ты тут ни при чем.

— Я придумаю, как помочь нам, — прошептала Илландрис. — Я почти взрослая женщина. Я найду место, где мы сможем жить вдвоем, чтобы он больше не смог причинить тебе боль. Просто подожди, и увидишь.

Мать улыбнулась и нежно взяла ее за подбородок.

— Я в этом не сомневаюсь. Ты сильная, и красивая, и умная. Что бы ни случилось, я никогда не пожалею о том, что вышла замуж за твоего отца. Потому что без него у меня бы не было тебя.

— Ты будешь мной гордиться, — сказала Илландрис.

Она крепко обняла мать, так крепко, что услышала, как бьется ее сердце.

— Я уже горжусь тобой, детка, — ответила мать, нежно проведя пальцами по ее волосам.

Илландрис открыла глаза. Солнечный свет раннего утра пробивался сквозь трещины в крыше высоко над головой, окрашивая золотом танцующие меж толстых деревянных балок пылинки. С минуту она никак не могла сообразить, где находится. Девушка почувствовала, что кто–то тянет ее за волосы, и повернула голову, почти ожидая увидеть улыбку матери.

Вместо этого она уставилась в потное лицо мальчишки. Он неуверенно прищурился.

— Ринни велела разбудить тебя, — пробормотал он.

Поиграв с ее волосами еще немного, он вытер нос грязной рукой и сдержал зевок.

Илландрис села и огляделась по сторонам, неспешно знакомясь с окружающим. Она съежилась на полу литейной мастерской, в одном из многих складских помещений рядом с главной кузницей. Стояла удушающая жара, ее шаль взмокла от пота, а сухая кожа на щеке беспокоила больше обычного.

Она вспомнила, как проснулась ранним утром, охваченная ужасом и чувством одиночества. Ей показалось, что она услышала таинственный громкий удар, который донесся со стороны Великой Резиденции, — звук, похожий на раскат грома. Все еще в полусне она прошла короткое расстояние от своей хижины до гостеприимного света литейной мастерской и пристроилась среди городских сирот. Теперь на нее смотрели, широко раскрыв глаза, несколько детей с сонными лицами.

— Ринни? — медленно повторила Илландрис.

Мальчик кивнул.

— Она — с Йорном и чужаком со странными глазами. Железный человек тоже здесь!

«Железный человек?» Илландрис, пошатываясь, поднялась. Ощутив какое–то беспокойство, минутой позже она осознала, что ее тревожит отсутствие шума. Литейная мастерская неделями сотрясалась от грохота молотов по наковальням и визга кузнечных мехов. Теперь единственным звуком, который она слышала из–за толстых каменных стен, был рев горна.

Отряхнув одежду, она направилась к источнику жара, не обращая внимания на пот, струившийся по лицу и превративший ее черные волосы во влажную копну. Всего лишь два месяца назад одна только мысль о том, чтобы предстать перед людьми в таком виде, привела бы ее в ужас. С тех нор она узрела воочию, что такое истинный ужас, и это лишило ее мелочного тщеславия. Она стала совсем другой.

Приблизившись к двум огромным горнам, которые занимали основное место в кузнице, она замедлила шаг. Горны все так же ярко светились, но у наковален, на которых лежали сваленные в беспорядке молоты и клещи, никого не было. Очевидно, кузнецы оставили инструменты и в спешке покинули литейную. Все, кроме старого Браксуса, которому было поручено надзирать за бесконечным производством нового оружия, заказанного королем. Он сидел с утомленным видом перед левым горном.

С одной стороны от кузнеца стоял Йорн, с другой — северянин с налитыми кровью глазами, лицо которого показалось Илландрис знакомым. Третий королевский гвардеец, воин в доспехах, который принимал участие в умерщвлении чародеек из Черного предела, стоял лицом к Браксусу и, казалось, выражал ему свое недовольство. Коринна робко поджидала поблизости.

— Илландрис, — проворчал Йорн, заметив ее. — Войско Шамана идет на Сердечный Камень. Твои сестры собираются у северных ворот.

У Илландрис внезапно пересохло во рту.

— Шранри послала тебя за мной?

Йорн покачал головой и показал на Коринну.

— Девочка сказала мне, что ты здесь. Решил, что лучше сообщу тебе об этом. — На его лице, похоже, отразилась жалость.

— Спасибо, — проговорила, запинаясь, Илландрис.

Трудно даже представить, что сделает Шранри, опоздай она на этот раз. Девушка глубоко вздохнула, чтобы успокоиться. «Шранри не имеет значения. Ничто теперь не имеет значения. Я сделала свой выбор. Скоро это закончится». Она надеялась, что у нее хватит мужества осуществить свой план.

Королевский гвардеец в латах поднял руку, чтобы вытереть пот с бровей, а затем, сложив руки на груди, сердито уставился на Браксуса. Эти движения сопровождались слабым бряцанием.

«Железный человек», — осознала Илландрис. Она никогда не видела, чтобы кто–то нацеплял на себя так много стали. Он был упакован с головы до ног.

— Видишь этот меч? — Гвардеец достал свой клинок и показал кузнецу. — Его выковал Дранте, лучший кузнец Тарбонна. Я выиграл его у одного из старых мастеров Круга десять лет назад. С этим оружием я сражался в дюжине войн по всем Раздробленным государствам. Этим оружием я убил сотню людей. — Воин похлопал по клинку и слегка повернул его, показывая безупречное лезвие в красном свете горна, падающем из–за спины. — Этот меч может пробить самую сильную броню. Баланс столь совершенен, что я мог бы поставить его острием вниз на ту наковальню и он не упал бы. Это — произведение искусства, созданное мастером своего дела. — Он вложил свое оружие в ножны и повернулся, чтобы достать что–то со стола позади себя. — Это, — сказал он, поднимая две половинки сломанного длинного меча, — дерьмо, высранное человеком, которого ни в малейшей степени не заботит судьба воина. Скажи мне, кузнец, что произойдет, когда мужчина попытается отразить удар стали экскрементами?

— Экскрементами? — повторил Браксус, его тяжелые брови в замешательстве сморщились.

Королевский гвардеец вздохнул.

— Дерьмом, Браксус. Экскременты означает дерьмо. Но позволь мне самому ответить на свой вопрос. Мужчина с дерьмом в руках умрет. Я знаю это, потому что не меньше семнадцати защитников города погибли в результате использования бракованной стали, которую ты им всучил. — Он отшвырнул сломанный меч. Клинок и эфес упали на землю со злым лязгом.

— Это не наша вина, — сказал Браксус, махнув мясистой рукой на груду мечей в углу кузницы. — Нам не хватает времени, чтобы закалить их как следует. Мы делаем все, что можем.