Чтение онлайн

Разливался в их душах и над полем сладостный дух победы, где-то высоко-высоко выводил звонкие трели жаворонок, и спёкшиеся губы ратников шептали: "Поживём ещё!"

Отдышавшись, начали помогать друг другу перевязывать раны, с печалью поглядывать на погибших товарищей.

Белогор тяжело слез с коня, отпустив его щипать траву, присел на ствол дубка, вывороченного татарами при расчистке прохода, и задумался.

Я легко переместился в его тело и нырнул в белый клубящийся туман сознания. Мысли читались легко, как строки в открытой книге.

Думал атаман

— Задачу выполнили, отогнали ворога. Теперь надо гонца послать к князю, сообщить о набеге и попросить ускорить отправку подмоги. Усиленного отряда. Что-то облюбовали басурманы этот участок границы, будто тут мёдом намазано. Всё норовят здесь пробиться.

Похоронить погибших хлопцев надо. Пали достойно за землю свою. Честь им и слава! Вечная память в сердцах наших!

Я вспомнил о Мэгоре. Как он там? Напереживался, наверное, бедняга? Побывать в такой страшной сече, в таком вихре неистовых обнажённых страстей — никому мало не покажется, тем более представителю высокоразвитой цивилизации эндорфов.

Ну-ка, загляну я к нему в сознание, жив ли ещё? Что-то совсем потемнел красный туман в его части внутреннего мира реципиента.

В красно-чёрном тумане было неуютно, носились вихри болезненных эмоций, летали мерцающие клочья памяти с какими-то сложными данными, запутавшиеся обрывки мыслей, фрагменты картинок из недавнего прошлого и старых событий.

Нет, как раньше, полной и ясной структуры сознания Мэгора.

Что творится с эндорфом? У него, что, крыша поехала?

Надо попытаться разобраться в этой мешанине.

Стоп! Вот мимо проплывает свеженькое, красно-зелёненькое облачко. Что это такое? Воспоминание? Мысль? Картинка?

Да это целый видеоклип! Ну-ка, просмотрим его повнимательнее.

Напрягаю изо всех сил свои новые "органы чувств", временно данные мне хен-хаем и вижу содержание клипа.

С трудом осмысливаю.

Почему-то произошла задержка с телепортацией хен-хая. Белогор, с момента внедрения в его сознание Мегора и во время боя с крымчаками, оказывается, был незащищён оберегом и, следовательно, в любой момент мог погибнуть. А Мэгор — тронуться умом.

Задержка случилась потому что на трассе переправки хен-хая неожиданно появились помехи неизвестного происхождения.

Наверное, при отправке личностной, ментальной составляющей Мэгора в сознание Белогора, произошло лёгкое возмущение энергоинформационного поля Земли, ноосферы, которое было принято и расшифровано мракосами.

На всякий случай, они закрыли планету силовым полем, чтобы никакое физическое тело не могло проникнуть к поверхности Земли из космоса.

Ограничено действует только ментальный канал инфосвязи.

Мэгора немедленно вернуть обратно на корабль нельзя, на перепрограммирование оборудования нужно время.

Эндорфы со "Светлячка" делают всё возможное, чтобы пробить в блокирующем поле мракосов канал и переслать хен-хай.

Пока ничего не получается…

Теперь ясно, почему Мэгор нервничает.

Да и мне стало как-то неуютно, хотя интуитивно я понимаю, что моей бестелесной сущности опасность не грозит — я просто удалённый наблюдатель, а не участник давно прошедших событий.

Но это не успокаивало.

Я переживал и за Мэгора, и за Белогора.

Будем надеяться, что эндорфы справятся с проблемой.

Мэгору я ничем помочь не могу, так что лучше вылечу наружу и понаблюдаю за тем, что происходит на Изюмской сторОже. Историки бы полжизни отдали, чтобы увидеть то, что видел я.

Но, вылететь из сознания Белогора и вновь полетать над засекой, не получилось.

Я очнулся дома в кресле.

За окнами было темно, как у негра в заднице. Сколько же я проспал времени? И какой вообще сейчас день недели и час?

Встал, нашарил на столе сотовый телефон, наугад нажал кнопку и посмотрел на засветившийся дисплей — три часа ночи. Вторник, двадцать второе мая.

Всё в порядке, хен-хай, слава Богу, не заставил меня опоздать на работу или даже пропустить несколько дней.

Я ещё и поспать успею.

Быстро разоблачившись и спрятав доспехи с одеждой в шкаф, устанавливаю будильник на восемь утра и ныряю в постель.

Чувствую, наконец, своё собственное тело и неимоверную усталость, будто бы я сам, а не Белогор, рубился на поле у Изюмской сторОжи, защищая русскую землю от татар.

По настоящему засыпаю. Теперь уже без участия оберега.

Оставшаяся часть недели пролетела в сумасшедшем темпе. В город приехала труппа крупного московского театра с обширным репертуаром и несколько известных народных артистов с гастролями и творческими вечерами, открылись очередной съезд писателей России, Украины, Белоруссии и, одновременно с ним, экспозиция картин из Дрезденского музея.

Газета "Новости культуры", безусловно, должна была ярко и полно освещать все мероприятия.

Кроме того, никто не отменял обычной текучки: областных и районных новостей и достижений, встреч с местными деятелями культуры, репортажей.

Все "оперативные сотрудники" — журналисты, ответственный секретарь, я, и даже курьер, и стажёр, сбились с ног.

Мне же приходилось бегать и ездить больше всех, согласовывая с "героями" статей, тексты, уточняя списки культурных мероприятий и местных достопримечательностей для организации экскурсий почётным гостям и ещё многое другое.

Водитель, Вова Кубышкин, практически не вылезал из кабины служебной "Волги" пенсионного возраста, мотаясь целыми днями по городу, развозя сотрудников по точкам в порядке важности того или иного задания. Древняя "двадцать четвёрка", к чести Кубышкина, непосильную нагрузку выдержала и ни разу не сломалась.