Чтение онлайн

Близился конец полугодия, экзамены, потом школьная дискотека и зимние каникулы. Как-то на переменке к Маю подбежала девочка из шестого класса и протянула сложенную вдвое бумажку.

– Тебе записка! – сказала она и, вручив, убежала.

Молодой человек развернул тетрадный листок и прочёл: «Ты лапа». Лёгкая ухмылка на долю секунды подёрнула его губы. Он свернул записку и сунул в карман джинсов, догадываясь, от кого она. За последние месяцы Тая всё же сумела войти в его голову и поселиться там. Она слишком часто и много давала о себе знать, и он увлёкся ею. Но эти чувства не приносили вдохновения или душевного трепета. Они были легковесными и доступными, как первый снег, бесследно тающий на поверхности ещё тёплой земли. Эта скрываемая от лучшего друга чувственная игра и коробила молодого человека, и доставляла удовольствие. Он не избегал её, никогда о ней почти не думал и, соответственно, не боролся с ней. Позволяя всему течь естественно, не задумываясь над тем, к чему это приведёт.

Иногда, в очень редкие моменты, когда Май направлял своё внимание на эту непонятную, щекочущую связь, ему казалось, что он понимает её внутренним чутьём, видит её притворство. Тая не могла занять в сердце молодого человека даже сантиметра любви или привязанности. И дело было не в том, что Май до сих пор боготворил учительницу английского языка, а в том, что такие чувства и такого характера девушки не отвечали его сложной натуре. Не имея опыта общения с противоположным полом, он лишь по внутреннему наитию, обладая прозорливостью, которая шла от его внимательности, неосознанно вскрывал чужие сердца. Но впоследствии, познав себя, он бы сказал, что не любит девушек, которые обладают хитрой, тщеславной натурой. Ему была нужна либо простота и открытость, либо такая же глубокая, сложная и непостижимая душа.

Любовь к Юлии больше не давала былого вдохновения. То, что не имеет развития, какое-то время ещё искусственно подкрепляется, но потом начинает трещать по швам. Май старался поддерживать свои чувства, но приближение каникул его пугало. Хватит ли у него душевных сил удержать любовь на той же высоте в предстоящие десять дней разлуки, тем более когда рядом властвует соблазн? Он не хотел предавать свои чувства, но как ему было удержаться? За прошедшее лето он и так спустился со своей высоты на ступеньку ниже, и это было предвестником будущих перемен. Он ещё продолжал свои молчаливые звонки, но сколько сможет питать этим своё сердце, а тем более тело, которое истощалось от ожидания чувственной, плотской любви, – не знал.

Тая подарила ему сомнительные чувства, а отобрала самое главное – возможность предаваться мечтам и созерцать свою любовь в тишине. Девушка часто беспокоила его на переменках, болтала с ним до звонка на урок, после занятий тащила гулять, и молодой человек уже не отказывался. Май потерял свои бесценные минуты одиночества. Он уже давно не приходил к восьми утра в школу, потому что однажды, ещё прошлой весной, Тая заметила его на лавке у раздевалки и решила, что он ждёт её. Наркотические минуты блаженства окончились. А с ними и волшебное настроение, которое испытывает влюблённый. Кто-то третий, лишний, ворвался в эту платоническую связь и приземлил восторженные сантименты.

Теперь при встречах в общей компании они играли в «переглядки», и девушка была в дичайшем восторге от той путаной сети чувств, которую она сплела в любовный треугольник. Мая затянуло в омут телесных желаний, которыми Тая приманивала его. Ещё шаг – и он сможет ощутить её. Тело восставало над духом. Оно требовало своего. И молодой человек был уже не в силах сопротивляться – он желал Таю и сам боялся себе признаться в этом. Желал, чтобы она оказалась в его руках, желал наконец-то скинуть покров той тайны, которую скрывает женское тело для каждого будущего мужчины.

На школьной дискотеке молодой человек впервые попробовал алкоголь. Скинувшись деньгами, ребята купили пиво, и выпив бутылку, Май почувствовал, как в его голову закралась муть, в тело – слабость, а в мысли – дурачество.

– Может, ещё покуришь? – спросил друг, протягивая дымящуюся сигарету.

– Да не, – отмахнулся молодой человек.

– Да брось, все курят. Я, правда, не курильщик, за компанию тока. Тайка тоже покуривает.

– Ладно, давай.

Ребята сидели на корточках в школьной курилке перед началом дискотеки. Им было без причины весело, и, глядя друг на друга, они заходились короткими смешками. Май затянулся один раз и закашлялся.

– А-а-а… Старик, учиться тебе ещё и учиться, – сказал Саша, похлопывая приятеля по плечу.

Тая стояла рядом, выставив перед носом парней свои красивые стройные ножки в чёрных блестящих колготках. Она также закатилась смехом, глядя на искривлённое в кашле лицо друга.

– Смотри, как я это делаю, – сказала она, поднося сигарету к губам, и глубоко затянулась.

– Во дурочка! – совсем развеселился Саша. – Чему учит тебя.

– На фиг, мне даже стыдно, – проскрипел Май, поднимаясь с корточек и кривляясь от мурашек в затёкших ногах. Потянулся за сигаретой. – Курильщики хреновы, наверное, пора и мне начать.

Друзья закивали головами, делая новые затяжки. Было решено выпить ещё.

– Не хочу тухнуть на дискаче трезвым, – пояснил Саша, откупоривая новую бутылку пива.

Тая продолжала цедить алкогольный коктейльчик из чёрной жестяной банки. Май выпил ещё, и после второй бутылки его ноги, руки и глаза отяжелели. Он дошёл до актового зала и, отвернувшись от танцующей публики, уставился в широкое окно.

– Чё, хреново? – услышал он девичий голосок над самым ухом, следом мягкая рука легла ему на плечо.

– Ну так… Непривычно, – отозвался молодой человек.

– Пойдём выйдем, продышишься, – предложила Тая.

Май тусклым взором поискал друга, не найдя его поблизости, поддался на предложение пройтись. Девушка надеялась, что алкоголь развяжет ему язык, сделает безоружным против её чар. Из своего маленького опыта она знала, что мальчишки в такие моменты готовы творить глупости, и, возможно, сейчас она сможет добиться своего. Она хотела, чтобы Май поцеловал её.

Тая взяла его за руку – в лёгкой, дружественной, женской манере – и повела на второй этаж, к открытому окну дамского туалета, где они обычно покуривали во время дискотеки. Май ничему не сопротивлялся, ему нравилась та кокетливая игра, которую вела его спутница, и он не смог бы себе объяснить, что повлекло его. Прислонившись к подоконнику, девушка достала сигарету и закурила, внимательно смотря на своего друга. Май с наслаждением наблюдал за ней через тяжёлые, налитые от алкоголя, веки и слушал щебетание её звонкого голоса. Он смотрел, как Тая смеётся, вертит головой, то высовываясь в окно и с силой выпуская туда дым сигареты, то поворачиваясь к нему, то оглядываясь на входную дверь. При этих резких телодвижениях кончики её длинных, высоко заколотых волос щекотали ему лицо.

– У тебя губы такие сочные, у парня не должно быть таких губ, – вдруг сказала она ему.

И Май, ничего не отвечая, взял её за руку и потянул к себе. Это был его первый поцелуй, влажность которого он ощутил, несмотря на тяжесть своего опьяневшего тела. Тая ликовала. А он не выпускал её из объятий, почувствовав неимоверную силу возбуждения, разлившуюся по телу. В нём взбурлило желание.

– Пусти, – притворно потребовала девушка.

– От тебя так вкусно пахнет, – буркнул молодой человек, утыкаясь носом в её надушенную шею. – Ты вся такая вкусная, – лепетал Май, не понимая, что он говорит и зачем.