Чтение онлайн

Начальник ведомства иностранных дел. Это был престижный пост.

И внезапно Тхуту посетило озарение. Пентью был единственным человеком, который мог разоблачить Ая, подтвердив его вину в отравлении Эхнатона. Помиловав его, он заставлял его молчать! Никто не мог больше ему угрожать вызовом для дачи свидетельских показаний бывшего лекаря, как это делали он сам и Хоремхеб!

Гениальный ход. Сильным был тот, кто умел договариваться, а это старый шакал делал превосходно — он тоже играл в шашки.

Впрочем, иронический взгляд регента так и сверлил его. Ай ожидал, какова будет реакция Первого советника. Тхуту внешне не проявил ни малейшего волнения; он придал своему лицу выражение мягкого одобрения. Маху бросил на него взгляд, который говорил: «Как? Ты ничего не скажешь? Неужели собираешься согласиться с тем, что этот отравитель станет главой ведомства?» Но он ни на что не реагировал.

— Наконец, я решил сделать еще одно представление, — продолжил Ай. — Здесь присутствует Усермон — племянник наместника Гуи. Совсем недавно он был цветком Дома Жизни при храме Осириса в Омбосе. Оценив его глубокие знания в делах божественных и людских, я решил вырвать его из родной почвы ради пользы царства.

Взгляды были направлены на молодого человека, который скромно улыбался.

«Еще один новобранец Верхней Земли», — подумал Тхуту.

— Я решил его назначить заместителем Первого советника, помощником нашего уважаемого Тхуту.

Взгляды обратились на бесстрастного Тхуту.

— Он будет оказывать содействие своему наставнику со всем пылом своего сердца и поможет ему выдерживать груз обязанностей, который, опасаюсь, не стал легче за последнее время.

Ай устремил взгляд на Тхуту, ожидая, по всей видимости, ответа.

— Усермон может рассчитывать на такую же благосклонность с моей стороны, регент. Между тем, я сожалею… — сказал Тхуту, не заканчивая незамедлительно фразы.

Пауза была великолепной. О чем же сожалел Советник? Все ждали резкого замечания. Нахтмин напрягся.

— Я сожалею, что не смогу в полной мере воспользоваться знаниями Усермона, так как в ближайшее время, регент, я намереваюсь сложить свои полномочия.

Это решение он вынашивал уже в течение нескольких месяцев; теперь ему представился удобный случай.

Все в зале молчали. Было заметно, что большая часть присутствующих огорчены. Это означало многое. Все осознавали, что это заявление свидетельствовало о пренебрежительном, если не презрительном, отношении Советника к устремлениям Ая. Очевидно, Тхуту ясно видел цели банды Верхней Земли и не стремился участвовать в сражении ни с одной, ни с другой стороны.

— Но что ты собираешься делать? — спросил Ай раздраженно, в то время как он, казалось бы, должен был радоваться отставке Тхуту.

Неужели это тот человек, который после нападения на дом Апихетепа привел его в ярость? Ирония судьбы: теперь он был раздосадован его уходом! Но Тхуту не строил иллюзий относительно причин этой досады: Ай хотел сохранить спокойствие в стране до того момента, когда будет в состоянии осуществить окончательную атаку и захватить трон. Получается, что именно он, Тхуту, был одним из гарантов этого спокойствия?

— Регент, в стране много мужчин, которые не являются советниками.

Нахтмин нахмурил брови и спросил, явно пытаясь спровоцировать скандал:

— Таким образом, наше дело не достойно твоих усилий, если ты нас покидаешь, Советник?

Все было предельно ясно. Но наглость Нахтмина разозлила Тхуту.

— Военачальник, я буду молиться за успех твоего дела, если твои интересы будут совпадать с интересами царства.

Ответ был столь же ясен.

— Не желаешь ли ты другой должности? — спросил Ай.

— Да, регент, должности отца семейства от восхода до заката солнца. До сих пор служба царству была моей настоящей супругой. Желаю спать спокойно.

Нахтмин сдержал глупую ухмылку.

— Хорошо, — сказал Ай недовольно. — Теперь я хочу, чтобы мы выслушали соображения Управителя казны.

Майя взял слово.

— Вы знаете, так как уже выслушали мой отчет, что со времени последних двух лет правления царя Эхнатона казна опустела. Три последующих года не исправили положение. Действительно, военные подати снизились по известным всем причинам, и они не превышают пятой части от тех, которые были при правлении царя Аменхотепа Третьего. Я надеялся, что назначение наместником Гуи поможет справиться с этими трудностями. Гуя может действовать эффективно как представитель царской власти. Действительно, за шесть месяцев, прошедших с тех пор, как он получил назначение, мои служащие подсчитали, что он отправил в столицу порядка семи тысяч дебенов [20] золота, не считая говядины, эбенового дерева, слоновой кости, жемчуга, кораллов и поделочных камней.

Майя выдержал паузу; даже Тхуту его слушал.

— Однако, — продолжил казначей, — в казну попала только десятая часть от этого.

— Куда пошло остальное? — спросил Усермон.

— Наместник направляет собранное непосредственно царю, — ответил Майя. — Отсюда следует, что около шести тысяч дебенов золота пошли на строительство и восстановление храмов и на создание статуй, а также приобретение мебели.

Усермон широко раскрыл глаза. Майя продолжил:

— Военачальники Нахтмин, Хоремхеб и Анумес требуют от меня средств для оснащения армии согласно обещаниям, которые им были даны. Но я не могу удовлетворить их требования.

— Расходы на восстановление культов были необходимы для поддержания порядка в царстве, — заметил Ай. Но мне кажется, что основное уже сделано. Я собираюсь попросить царя направить большую часть податей Куша в казну.

Казалось, Майя был разочарован, так как ожидал другой реакции. Тхуту такой поворот был ясен. Регент не желал, чтобы армия, возглавляемая Хоремхебом, снова надела шкуру зверя. Задерживая обещанные средства, он также наносил вред репутации командующего. Кроме того, он бросал тень на самого Тутанхамона, выставляя его виновником безудержного перерасхода резервов казны, и усиливал недружелюбное отношение Хоремхеба к молодому царю.