Чтение онлайн

— Меня разбудили крики. Когда я вышла в коридор, то увидела там двух убитых стражников. Я пошла в комнату кормилицы. Она защищала моего супруга от восьми человек, которые направили на нее свои кинжалы и требовали отдать им царя. Сати обладает искусством приручать кобр. Она выпустила пять кобр, которые атаковали нападающих. Те упали. Вместе с царем она схватила выпавшие из их рук кинжалы. Одного человека убила она сама, и царь убил другого. В это время меня схватили двое мужчин, закричав, что поймали царицу, но они не успели мне навредить. Когда кобры убили нападавших, донесся шум из сада и с террасы, и я увидела других бандитов, которых собиралась уничтожить стража. Полагаю, что мы никогда не узнаем, кто руководил этими преступниками, — сказала она гневно.

— Заблуждаешься, твое величество, Первый советник намерен установить имена тех, кто их послал. Они будут наказаны со всей строгостью.

Маху не лгал: двое нападавших, которые выжили в этой бойне, были допрошены начальником стражников, и Маху намеревался отправить их в Фивы, согласно выданному ему указанию. Начальник охраны начал связывать воедино недавние события и безумие последних дней, но не считал себя вправе разглашать свою версию.

— Эти люди, — продолжила она, — по всей видимости, были посланы убить царя, а не царицу.

Маху слышал в ее голосе те же нотки, что звучали когда-то в голосе Нефертити. Анкесенпаатон была создана царствовать.

— Стало быть, они явились, — заключила она, — по приказу того, кто стремится захватить трон, и для этого намерен вынудить меня вступить с ним в брак.

Она бросила на Начальника охраны мрачный взгляд.

О ком же она думала? О своем дедушке Ае?

Наконец Сеферхор, Сати, Пасар и соученик царя подтвердили то, что Маху уже понял.

Но больше всего Начальник охраны был озадачен участием в этом событии кобр. Маху пребывал в растерянности: как сообщить Первому советнику о роли этих рептилий, чтобы у него при этом не заподозрили галлюцинаций? Но он понимал, что кобры сыграли решающую роль, поразив шестерых из восьми убийц.

Он захотел увидеть кобр и отпрянул, когда Сати подняла крышку корзины. Ему пришлось сделать над собой усилие, когда кормилица взяла в руки одну из кобр, погладила ее и повернула голову кобры в сторону Маху.

Заниматься безопасностью царства и так было сложной задачей, а тут еще приходилось принимать в расчет участие колдовских сил.

Тем не менее он решил просить для кормилицы исключительное вознаграждение: она действительно спасла жизнь царя.

Наступил Праздник сева, и никто — ни в Фивах, ни в Мемфисе, ни в других местах — не подозревал о трагических событиях, которые могли обагрить этот праздник кровью. Никто ни из служителей Первого советника, ни из дворца не задавал вопросов, и если таковые появлялись, то они были безобидными. Тайна настолько хорошо хранилась, что, казалось, от нее уже не осталось и следа. Тем, кто был в курсе этих событий, было велено принять версию, которая считалась бы несущественной: якобы в окрестностях дворца в Ахетатоне были замечены несколько воров, а в Нижней Земле нейтрализована шайка разбойников — в общем, дело выеденного яйца не стоит. Документов, попавших в руки охраны и армии, было мало, и все они хранились в сундуке Первого советника. Родственникам обвиняемых было велено держать язык за зубами. Впрочем, они в этом были заинтересованы, ибо никто не желал иметь хоть какое-то отношение к «разбойникам».

В царстве Двух Земель не должно происходить ничего разрушительного или тревожного — ведь боги не могли этого допустить.

В течение недели по всей Долине веселились и кутили. Храмы не пустовали, так как в них чествовали богов, отвечающих за плодородие. Среди них главенствовали итифаллический Мин, а также всемогущий Амон-Ра, без которого вообще ничего не существовало бы.

Во время шествий изображали убийство гнусного Апопа, представив его в виде огромной змеи, которая злобно угрожала царству: это была цилиндрическая труба из ткани, в которой двигались танцоры.

«Что случилось бы, — спрашивал себя Тхуту, — если бы Апихетеп захватил власть?» Без сомнения, Ай был бы убит. И Тутанхамон. И многие другие. Остался ли бы сам Тхуту в живых? Его пробрала дрожь. Но он был не из тех людей, кто долго мог предаваться мрачным мыслям. Он предпочитал незамедлительно действовать.

Мудрость поколений говорит о том, что необходимо ковать железо, пока оно горячо. Будучи уполномоченным защищать правосудие, он попросил Сехеджру, главу всех судов царства, организовать судебный процесс над Апихетепом. Он сам составил список, включающий десять судей, и, кроме себя самого, вписал в него верховного жреца Хумоса и военачальника Хоремхеба. Ай с раздражением отклонил предложение председательствовать на суде, и Тхуту счел этот отказ знаком того, что он не в состоянии был присутствовать на судебных заседаниях.

В тюрьму Фив, где в одиночной камере томился Апихетеп, была направлена целая партия преступников, которые могли бы стать большими людьми в царстве: помимо восьми командиров, арестованных в Саисе, пяти начальников охраны из номов Нижней Земли и четырнадцати их единомышленников, были еще шесть городских голов из этих номов и двое бандитов, уцелевших после бойни в Ахетатоне. Итого тридцать шесть обвиняемых.

Размышляя, Тхуту посчитал, что верховному жрецу Нефертепу он мог бы предложить только место рядом с его коллегой на судейской скамье.

Ай не ошибся: это был процесс над проводимой им политикой. Он сослался на то, что должен в это время возглавить Праздник Долины и объяснил этим свое отсутствие на процессе. Он снизошел только до просьбы допустить Шабаку в зал судебных заседаний и без труда получил на это согласие. Ему необходимо было знать, какие обвинения ему предъявляют, чтобы понять, как себя вести.

Тридцать пять из тридцати шести обвиняемых предстали перед судом до появления главного обвиняемого, Апихетепа, и первыми были те, кто участвовал в нападении на дворец Ахетатона. Один из них был сельским жителем семнадцати или восемнадцати лет, которого без труда можно было представить участником стычек пьяных крестьян; второй, ко всеобщему удивлению, был одним из ивритов Нижней Земли, который не подозревал, что вмешивается в дела государственной важности; он был не намного старше первого. Первого звали Несерпта, что значит «Огонь Пта», это имя казалось уж слишком амбициозным; второго звали Джефуннех.

Находясь между двумя верховными жрецами, Хоремхеб оказался справа от Нефертепа. Тхуту спросил первого обвиняемого, кто был его начальником. «Апихетеп», — ответил тот, не колеблясь. Сколько этот последний заплатил ему, пытаясь завербовать? Десять медных колец и пообещал двух рабов в случае успеха. Какова цель этого заговора? Захватить царя, убить и доставить его труп в Саису.

Судьи содрогнулись. Кроме Маху, Шабаки и двух писцов, что были приведены к присяге в канцелярии суда, других свидетелей не было.

— И царицу?

— У нас был приказ оставить ее невредимой и также доставить в Саису.

— Вам известно, зачем?

— Апихетеп нам этого не сказал, но мы знали о его намерении вступить с ней в брак, чтобы получить трон.

Это был настоящий скандал, и шепот возмущения раздался на скамье судей. Накладные бороды задрожали.

Джефуннех оказался более словоохотливым. Помимо того что его признания совпадали с признаниями сообщника, он уточнил, что Апихетеп убеждал их в необходимости выполнить божественную миссию, так как люди, в руках которых оказался трон, а значит, и власть, были жестокими существами.