Чтение онлайн

– А! Вот ты где! – хотел было воскликнуть муж, но промолчал.

Жена, казалось, собиралась сказать ему «доброе утро».

«Я должен что-то сказать, – думал муж. – В конце концов, это на него мы только что орали через дверь. Или не на него? Как знать? Может, с ним живет еще кто-нибудь. Нет. Я не слышал голосов. Там всего лишь один жилец, уже такой знакомый в нашей ванной, или его часть. В любом случае это он и его треклятый глаз. Но теперь мы стоим в коридоре, и мой чертов язык не шевельнется и не пикнет».

Маленький человек прошел мимо. Его нос указывал строго в конец коридора, подобно тому, как тонкая, чувствительная дрожащая стрелка смотрит на север, отзываясь на зов магнитного полюса. Он тихо прошагал мимо, не глядя на них, но они увидели его глаза, когда он поравнялся с ними. Они проводили его взглядами, поворачивая за ним головы, следя, как он удаляется, сворачивает за угол и исчезает из виду.

Муж схватил жену за руку и сказал:

– Карие.

Она посмотрела на него и медленно кивнула.

– Карие, – подтвердила она. – Как у собаки.

Маленький человечек сидел в вестибюле, без газеты, и смотрел на людей, спускавшихся к завтраку. Он по-прежнему сидел и смотрел, когда они вышли после завтрака, полусытыми, так как не были голодны.

– О, – сказал муж. – Я кое-что забыл. Мне нужно подняться в номер. Извини.

Он метнулся к лифту, который вознес его по шахте, где по-змеиному извивались кабели и гулко гудело электричество.

В номере он направил свои стопы к ванной после того, как с превеликими предосторожностями, тайно, неслышно, на цыпочках вошел в наружную дверь.

«Вот теперь мы узнаем, один он там живет или нет», – думал он.

Не включая света в ванной, он приложил глаз к замочной скважине.

Серый.

– О боже! Это уже слишком! – вскричал он.

Серый немигающий светящийся глаз смотрел на него и сквозь него.

– Довольно! – сказал он.

Он отпрянул от двери. Синий как небо. Желтый как кошачий глаз. Карий как у собаки. А теперь серый! Что за глупость. Сколько же народу в этой чертовой комнате? Он прислушался. Ни звука. Даже половица не скрипнет под ногой, чтобы не выдать перемещение тела за стеной или за дверью. Никаких звуков дыхания через рот или вздувшиеся ноздри. Вот черт!

Он позвонил администратору.

– Сколько человек прописано в номере 411?

– Один.

– Там черт его знает что сейчас творится! Будьте добры, позовите к телефону мою жену.

Пауза.

– Чарли?

– Слушай, – спросил он, – этот чокнутый все еще в вестибюле?

– Да, сидит тут, – ответила она.

– Черт бы его побрал.

Он повесил трубку.

Он стоял перед ванной комнатой.

– Глупо торчать целый день и подсматривать в замочную скважину при ничтожных шансах, что кто-то другой тоже подсмотрит в скважину и увидит, как ты подсматриваешь, и разозлится. В этом должен быть какой-то умысел, хотя, черт меня возьми, если я знаю какой. Ни у кого нет времени сгибаться в три погибели и пялиться все 24 часа из 24. Всю ночь этот глаз был здесь. И весь день. Полное безумие.

Он распахнул дверь номера и зашагал по коридору. Приложил ухо к двери маленького человечка – и все равно ничего не услышал, кроме порхания пыли в утреннем воздухе и неслышного шуршания осыпающейся штукатурки. Он постучал в дверь:

– Есть кто-нибудь?

Он постучал громче.

– Я же знаю, что вы там!

Он принялся колотить в дверь.

– Открывайте!

Обливаясь потом, он молотил и молотил по двери целую минуту. Затем дернул за дверную ручку. Она легко повернулась.

– Так, – сказал он.

Он облизнул губы и повернул ручку, позволив двери распахнуться внутрь пустой комнаты. Постель была заправлена, и судя по ее внешнему виду никто на ней ночью не спал. Все было опрятно и на своих местах.

– Они не могли улизнуть. Я бы их увидел в коридоре.

Стенной шкаф. Спрятались в шкаф, конечно. Шкаф. Подбегаю, распахиваю дверцу и выволакиваю негодяя на свет божий. Но что-то мешало ему это сделать, мешало сойтись лицом к лицу с малость тронутым субчиком. Ужасно неловко обнаруживать кого-то в его собственном шкафу. Что ты ему скажешь? Он и так, наверное, испуган стуком в дверь и вторжением в его номер. Так что пусть себе скрывается в шкафу и… Он обернулся и замер.

Дверь в ванну. Вот она где!

И здесь же серый глаз.

* * *

Он вышел из лифта, словно пробирался по краю утеса. Он пересек вестибюль и постучал по серебристому звонку. Эхо малинового перезвона еще висело в воздухе, а служащий уже был тут как тут. Чарльз Фенимор не нашелся сказать ничего лучшего:

– Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь.

Он разложил на стойке регистрации семь поблескивающих предметов.

– Синий, зеленый, карий, коричневый, желтый, аквамариновый и светло– карий.

Семь стеклянных глаз уставились на служащего, а тот в свою очередь уставился на семерку стеклянных глаз, после чего перевел изумленный взгляд на Чарльза Фенимора.

– Вот эти штуки, – сказал Фенимор, запоздало осознав, что прежде, чем вдаваться в объяснения, следовало бы сделать несколько глубоких вдохов. – Зыркали на меня через замочную скважину, что в двери ванной комнаты.

Служащий отшатнулся от стойки.

– Обратитесь, пожалуйста, к администратору.

Был призван администратор, который внимательно выслушал мистера Фенимора.

– Прилеплены пластырем к замочной скважине, говорите?

– Да.

– Иногда синий глаз, иногда карий, иногда зеленый, говорите?

– Да. И днем и ночью.

Администратор поджал губы и ущипнул себя за подбородок.

– А каким образом, позвольте спросить, вы завладели этими стеклянными глазами?

– Я…

– Эти стеклянные глаза принадлежали мистеру Бикелю?