Маск: Тэйри
Шрифт:
«У меня гостит Сьюна Мирцея, но она собралась уходить. Сходить за ней?»
«Две бесшабашные девчонки — и документ такой важности! — бушевал Джубал. — Еще чего! Я так и думал, вы затеяли какой-то подвох!»
«В таком случае придется обойтись без Сьюны», — сказал Нэй Д'Эвер. Он взял лист бумаги, перо и чернила: «Итак, прежде всего дата, место и время. Теперь текст договора».
Джубал закричал в отчаянии: «Одумайтесь, милостивый государь! Не в присутствии этой вертихвостки! Она лично заинтересована в моей гибели. Разве так можно?»
«Она кое-чему научилась на ошибках, — упорствовал Д'Эвер. — Впредь ей придется думать о последствиях своих поступков». Он включил проигрыватель диктофона. «Да будет известно всем, кто читает этот документ, — начал бубнить записанный голос Джу-бала, — что я, Нэй Д'Эвер, выполняя должностные обязанности…»
Нэй Д'Эвер кончил писать, проставил подпись и скрепил ее печатью. Не промолвив ни слова, Миэльтруда наклонилась и тоже подписалась.
Д'Эвер сложил документ, спрятал его в конверт и передал конверт Джубалу.
С подозрением взглянув на служителя народа и его дочь, глинт открыл конверт, вынул договор и стал его внимательно читать. «Общеизвестный трюк мошенников, — пояснил Джубал, — заключается в подмене конверта после подписания документа. Я должен убедиться, что вы не подсунули мне липу».
«Мне этот трюк неизвестен, — отозвался Нэй Д'Эвер. — Вы удовлетворены?»
«Где мои две тысячи тольдеков?»
«Берите. Банкноты настоящие. Приходите сюда завтра как можно раньше. Пройдите на кухню, Фланиш подаст вам завтрак».
Джубал пропустил оскорбление мимо ушей: «В котором часу вы собираетесь заняться делом?»
«В два часа после рассвета».
«Я буду здесь, когда пробьет два часа. Еще одно, последнее затруднение. Начиная с сегодняшнего дня я — ваш агент по особым поручениям и официальный представитель правительства. Мой постыдный заработок, семнадцать тольдеков в неделю, послужит предметом насмешек и надо мной, и над вами. Существенное увеличение оклада позволило бы исправить положение».
Д'Эвер устало вздохнул: «Вероятно, вы правы. Я поговорю с Эйвантом. Отныне вы получаете двадцать тольдеков. Фланиш! Проведите господина Дроуда к выходу».
«Сюда, пожалуйста», — пригласил выросший из-под земли мажордом.
«Я выйду так же, как пришел, с парадного крыльца!» — отрезал Джубал.
Приближался вечер. Скай еще не появился в сумеречном небе. Сад темнел, подсвеченный бледными «волшебными шарами» — белыми, голубыми, сиреневыми. Подъездная аллея дугой приближалась к арке входного портика, но Д'Эверы не позаботились вызвать кеб для Джубала.
Неважно. Джубал вынул из кармана пачку банкнот: две тысячи тольдеков. Он никогда еще не держал в руках таких денег. Кроме того, у него в кармане был договор с Нэем Д'Эвером — документ еще более драгоценный, чем банкноты. Джубал не спеша шел к парковым воротам.
Навстречу по аллее приближался кеб. Неужели Д'Эверы так-таки оказали услугу неприятному гостю?
Открылась входная дверь особняка. Кто-то уходил — изящное, томно движущееся создание в темно-зеленом плаще. Джубал узнал Сьюну Мирцею.
Сьюна подходила к кебу. Джубал вернулся к крыльцу и приблизился к ней: «Вы не подвезете меня в город?»
Сьюна не заметила его раньше — вздрогнув, она резко обернулась, потом насторожилась: «Что вы здесь делаете?»
«Мы обсуждали текущие дела с Нэем Д'Эвером. В каком-то смысле мы с ним компаньоны — Миэльтруда вам не говорила?»
Фонари озаряли лицо Сьюны мягким волшебным светом — тонкие черты подбородка и лба, пикантную кривизну чуть впалых щек. Что было у нее на уме? Во всяком случае, ничего простосердечного или прямодушного. Сьюна задумчиво промолвила: «Да, поезжайте со мной. Вам куда?»
«В центр».
«Нам по пути», — девушка поднялась в экипаж, Джубал за ней.
«Где вы живете?» — спросил Джубал, чтобы как-то завязать разговор.
«В Трепетной роще, на холмах. Самый старый район Визрода. Мирцеи — из касты Сетревантов, наш род древнее Иствантов и даже чистокровнее, хотя в последнее время Истванты выдвинулись и каждому дают об этом знать».
Джубал сидел, напряженно выпрямившись — он опасался подвоха. Сьюна, напротив, была себя в своей тарелке и, казалось, непринужденно болтала обо всем, что приходило в голову: «Это из-за вас в Парларии случился такой ужасный переполох?»
«Я сообщил Д'Эверу некоторые факты. Скандал вызвали эти факты. Но к Рамусу Имфу я не испытываю ни малейшего сочувствия — он негодяй».
«О, помилосердствуйте! — возмутилась Сьюна. — Разве можно так говорить о Рамусе? Рамус честолюбив и нелицеприятен, но при всем при том он человек галантный и умеет добиваться своего. Его можно было бы обвинить в беспринципности, но зачем же называть его негодяем?»
«Называйте его как хотите. Рамус и эта бледная немочь, Ми-эльтруда, вполне заслуживают друг друга».
«Их помолвка расторгнута. Его высокопревосходительство больше не нуждается в родственных связях с Рамусом Имфом. А Рамусу все равно — Миэльтруда не вызывала у него никаких чувств».
«Пожалуй, в этом я его понимаю».
Сьюна весело рассмеялась: «Вы несправедливы к Миэльтруде. Она не такая ледышка, какой притворяется. Для нее вся жизнь — игра. Иногда кажется, что она предпочла бы существовать в каком-то воображаемом мире выше облака ходячего. И вы знаете, она не так уж общительна, из нее слова не выдавишь».
«А вы?»
«Я люблю поболтать, происхождение собеседника меня не смущает. В конце концов, вечно беспокоиться о кастовых различиях надоедает».
Кеб, громыхавший по одному из бульваров, затормозил у перекрестка. Заметив небольшое кафе, Джубал предложил: «Вы не хотели бы выйти здесь и выпить рюмку ликера или бокал вина?»
Покосившись на спутника, Сьюна ответила не сразу и будто через силу: «Мне нравится зеленое вино. Я не отказалась бы освежиться рюмкой «Баратры»».