Чтение онлайн

– Вместо небольшой интрижки, на которую уже настроился весь 'свет' в Германии и Советах он делает ей предложение, и они сыграли свадьбу. После чего, что еще более удивительно, этой актрисе предлагают принять советское подданство и главную роль в новой киноленте. Что они там снимут - не важно. Но он все-таки смог утащить из-под носа у Гитлера его любимую актрису. Говорят, наш ефрейтор был в ярости. Но публично вида не подал. Ведь у него предстоит Французская кампания в которой Москва должна быть его лучшим другом. Вот и держит в себе ярость и злость.

– Она весной начнется?

– Если ничего не изменится, то да. Впрочем, как и Советско-финская война. Ведь Хельсинки отказались по-хорошему с Москвой договариваться.

– Чтобы не допустить польской трагедии, предлагаю потихоньку начать подготовку эвакуационных каналов. Пусть лучше финское правительство у нас посидит, так сказать 'в изгнании', чем его посшибают советские истребители как в Польше.

– Да, согласен. Хотя, конечно, и Великобритания не откажется к себе забрать этот больной зуб Союза. Думаю, тут придется побороться.

– Кстати, а не пора ли нам начинать готовить японский проект?
– Задал вопрос с водянистыми глазами.
– Они все больше вгрызаются в Китай, теряя позиции в Европе. Еще год-два и можно будет начинать.

– А что докладывает наша агентура?

– 'Охота на ведьм' привела к провалу львиной части наших агентов, однако, Япония сейчас слаба. Против китайцев и прочих папуасов воевать может, но не более того. Прежде всего из-за промышленности, которая развивается хоть в целом довольно бурно, но все равно уровень пока достигнут слабый, да и скорость все одно - недостаточна. Они не готовы к боевым действиям высокой интенсивности. Плюс испытывают определенные сложности с жидкими видами топливами. Советы, конечно, поставляют им определенный тоннаж тяжелой сахалинской нефти, но это их не спасает - дефицит чрезвычайный. И дальше он будет только нарастать.

– Кузьмич! Ну и что подумает интеллигентный человек, прочтя эту надпись?

20 декабря 1939 года. Хельсинки

– Итак, господа, - начал Маннергейм, - вчера прошли референдумы в Прибалтике. Думаю, ни у кого нет сомнений в том, какой будет результат?
– Он оглядел присутствующих.
– Отлично. Германия, Франция и даже Великобритания признали права Советского Союза на земли в пределах старых границ Российской Империи. Польшу они захватили. Румыния добровольно вернула часть Бессарабии. Прибалтика сама вернулась. Остались только мы.

– И мы будем воевать!
– Воскликнул президент Каллио Кюести.

– Конечно, - согласился с ним Маннергейм.

– Вы так говорите, словно вас это тяготит, - покривившись, произнес министр иностранных дел Йихан Нюкопп.
– Вы солдат! Это ваш долг!

– Идти на войну, которая не может закончиться ничем, кроме поражения?
– Удивленно переспросил Маннергейм.

– Ну почему же сразу поражением?

– Потому что Польша разгромлена и весной Германия обратит свой взор на Францию. Что сильно свяжет по рукам и ногам всех наших возможных союзников. Ни политической, ни экономической помощи нам ждать не откуда. Разве что США, но они далеко и вряд ли решатся на что-то серьезное. По данным нашей разведки Советы уже вполне могли бы напасть, переведя под Ленинград войска прошедшие через Польскую кампанию. Но они этого не делают. Не знаете почему?

– И что вы предлагаете?
– С недовольной миной произнес президент.

– Ничего, - пожал плечами Маннергейм.
– Максимум на что мы можем рассчитывать - это затянуть войну и попытаться выторговать пусть и ограниченную, но автономию. Но даже это станет выдающимся успехом. Именно поэтому я и говорю таким тоном. Мы обречены на поражение. В мире такой расклад, что ни один крупный игрок за нас не вступится, если Москва нападет после того, как немцы атакуют Францию и Париж с Лондоном погрязнут в войне. А это значит, что мы от них ничего не получим. Вообще. И разгром наш будет страшен и неотвратим, ибо силы несопоставимы.

– То есть, нам лучше сдаться?
– Уточнил, с издевкой в голосе, министр иностранных дел.

– Да.
– Кивнул Маннергейм.
– По крайней мере, сохраним жизни нашей молодежи.

– Нет! Этот вариант совершенно неприемлем, - произнес, чуть привстав с кресла, президент.
– Вы сами-то понимаете, что предлагаете?

– Вполне. Правительство Финляндии может выторговать у СССР широкую автономию в обмен на мирное вхождение в состав Союза. Это самый лучший сценарий в нашем случае. Все остальные заставляют нас умыться кровью.

– Но и Советы тоже ей умоются.

– Нам от этого будет легче?
– Усмехнулся Маннергейм.
– Вы правы. Да. Мы можем, теоретически, взыскать достойную плату за нашу независимость. Но мы обречены на поражение и чем сильнее мы будем сопротивляться, тем суровее с нами будут обходиться оккупанты. Зачем дразнить тигра, дергая его за усы?

– Общественность будет против любых уступок!
– Снова воскликнул президент.
– И будет права!

– Конечно, против. Ей, видимо, очень хочется отправиться копать какой-нибудь очередной канал в Среднюю Азию.

– Это мы еще посмотрим, - усмехнулся министр иностранных дел.

– Да смотрите сколько угодно.
– Усмехнулся Маннергейм.
– Наша армия может продержаться против РККА две недели, после чего фронт рухнет и начнется стремительное отступление. Если случится какое-нибудь чудо или русские будут наступать вдумчиво, то месяца полтора - два. Но в любом случае СССР в состоянии оккупировать нашу страну быстрее, чем Гитлер разобьет французов.

– Ваша позиция не делает вам чести!

– Если вы так считаете, то я с радостью оставлю свой пост. Командовать глупой и бессмысленной бойней я не желаю.