Чтение онлайн

– Ясно...

– Так. Теперь по противотанковой пушке, - Грабин напрягся.
– Как вы думаете, товарищ Грабин, нашу Л-38 потянет 'газик' ? Ведь она сколько весит? Полторы тонны, если мне память не изменяет.

– Да, именно так. Полторы тонны. С передком, забитым снарядами свыше двух тонн.

– И наш новый, легкий тягач ее легко потянет?

– Вряд ли, - поджав губы ответил Грабин.

– Л-38 орудие превосходное, способное на дистанциях в несколько километров уверенно поражать все существующие танки противника. Но оно слишком тяжелое. И верхним порогом массы основного противотанкового орудия является ограничения 'газика'. А ведь он должен тащить не только саму пушку, но и запас боеприпасов к ней, расчет с водителем и их скарб.

– Почему мы так прицепились к этому пикапу? Может ограничиться лошадьми? Отработанное решение. И трехдюймовую ПТО потянут.

– Мобильность не та. А ведь противотанковые орудия должны быть одними из самых мобильных видов вооружений в сухопутной армии, будучи способными быстро и максимально скрытно занимать наиболее выгодные позиции. Ничего мощнее 'газика' на роль легкого тягача Советский Союз выделить не может. Он ведь даже с ним жилы рвет.

– Тогда, - задумчиво произнес Грабин, - Л-38 действительно не подходит. Облегчить ее так, чтобы она осиливалась 'газиком' еще теоретически можно. Но явно без экипажа и запаса боеприпасов.

– Как у вас обстоят дела с вашей пятидесятисемимиллиметровой пушкой ?

– Работа идет, но, без особого энтузиазма. Я внес дополнения и изменения, которые вы просили учесть.

– Боевую массу и общую длину уменьшили?

– Да. Смещение точки подвески качающейся части ствола назад позволило заметно уменьшить общую длину. А введение нового развитого дульного тормоза позволило серьезно облегчить все орудие. Сейчас его боевая масса укладывается в восемьсот килограмм.

– Что-нибудь путное вышло с нашей идеей?

– Да.
– Улыбнувшись произнес Грабин.
– Кривошипная ось колес поворачивается на сто восемьдесят градусов и, вкупе с парой опорных домкратов позволяют не только снизить силуэт орудия, но и серьезно побороться с раскачиванием орудия на подвеске.

– Значит, все-таки, смогли решить проблему того, как укладывать орудие на грунт... Отлично! А что со временем развертывания?

– Из-за кривошипной оси колес все сильно упростилось, так что это время уменьшилось до секунд пять-шесть у обученного расчета.

– Хорошо, - кивнул заинтригованный Тухачевский.
– Готовьте орудие к испытаниям. И, унифицируйте колеса с 'газиком'. Я, так понимаю, это не должно вызвать затруднения?

– Не думаю...

Совещание длилось долго. Все-таки ход истории уже довольно сильно поменялся, как и мир, а потому приходилось действовать с оглядкой больше не на знание будущего, сколько на реальные события. В тот день Михаил Николаевич прошелся буквально по всем вопросам вооружения. От пистолета до тяжелых осадных орудий. Были установлены графики работ и испытаний, а также переработаны многие вопросы, в соответствии с изменившейся ситуацией. Впрочем, серьезных корректировок не вносилось.

Очень хотелось Михаилу Николаевичу залезть в дела флота, но Иосиф Виссарионович не давал, ссылаясь на то, что маршал и так загружен. Однако работе совместной комиссии наркомата обороны и наркомата военно-морского флота, где Тухачевский старался по полной программе, не мешал. Например, благодаря его усилиям все подводные лодки серии С , на которых было сосредоточено основное внимание в строительстве подплава, ввели ряд усовершенствований, связанных с гидроакустическим обнаружением. Так все механизмы, способные к вибрациям внутри, ставились на специально разработанные крепления, значительно уменьшающие уровень шума. Впрочем, и других нововведений, попавших на флот, хватало, связанных, впрочем, не напрямую с давлением. Волна научно-технического и промышленного совершенствования добралась и до флоте, сметая со своего пути старые, отжившие решения.

10 декабря 1939. США. Один из особняков Манхэттена

– Как вы уже успели заметить, господа, - начал хозяин кабинета, - ситуация продолжает развиваться самым интересным образом.

– Вы имеете в виду новую конфигурацию европейской коалиции?

– В том числе, - улыбнулся хозяин кабинета.
– Москва окрепла. Сильно. Ее военные успехи в Монголии и Польше только подтвердили нашу правоту. Возвращение под контроль старых имперских земель, отошедших по итогам Большой войны Польше, сильно их укрепило. Но и это еще не все. Произошло добровольное удовлетворение территориальных претензий Румынией. Началась официальная подготовка к референдуму в Прибалтике, который, я убежден, закончиться ее аннексией. Красивой, изящной, но аннексией. Да и что им остается? Берлин, Париж и Лондон признали право Москвы на эти земли и либо они входят мирно, либо их подчиняют силой оружия. На очереди Финляндия, куда бегут все недовольные с территории разгромленной Польши и из Прибалтики. Финны лихорадочно готовятся к войне, но, по мнению генерала Маннергейма, шансов у них нет. Вообще. Так что, если все идет так, как идет, то к лету следующего года, максимум к осени, Советский Союз восстановит контроль над бывшими землями Российской Империи.

– Вы еще забыли о Монголии, - дополнил мужчина с военной выправкой и цепким взглядом.

– Да, вы правы. Еще у нас вот уже как месяц есть Монгольская ССР. Но после столь яркой демонстрации, что прошла на Халхин-Голе иного быть и не могло. Хотя, конечно, Монголия - это дикие земли в глубине Азии. Они вряд ли смогут помочь Москве в предстоящей войне.

– Не слишком ли Сталин окреп? Не станет ли он для нас непреодолимой угрозой после окончания европейской войны?
– Обеспокоенно произнес высокий, худой мужчина с чисто выбритым лицом и водянистыми глазами.