Чтение онлайн

Не успели высокие двери захлопнуться за скотарком, как их снова открыли перед Киннитан, двумя ее служанками и стражниками из числа избранных.

Опочивальня, украшенная изящными пурпурно-золотыми колоннами, была чуть меньше большого Тронного зала, хотя людей в ней собралось совсем немного: десяток солдат, расположившихся за помостом, и человек двадцать слуг и священников. При других обстоятельствах Киннитан почувствовала бы себя неловко под взглядами мужчин, особенно после жизни в обители Уединения, но не сейчас. И, хотя одним из рассматривавших ее был Джеддин — глаза капитана «леопардов» выражали восхищение, — взор Киннитан как магнитом притягивал человек, сидевший на белой каменной скамье. Однако еще больше, чем очевидное могущество автарка, ее поразило поведение людей: все они старались занять место поближе к Сулепису, хотя, несомненно, боялись его. Наверное, так замерзшие крестьяне придвигаются к огню. Смотреть на правителя заставляло не только безумие, горевшее в его безжалостных, как у хищной птицы, глазах. Киннитан уставилась на автарка еще и по другой причине: тот оказался абсолютно голым, если не считать золотого венца на голове и золотых напалечников на руках.

Щеки Киннитан запылали, словно богокороль и вправду излучал жар. Она не знала, куда ей смотреть. Сама по себе нагота, даже мужская, ее не пугала: она не раз видела отца и братьев купающимися. К тому же, гуляя по людным улицам, залитым палящим солнцем, жители Ксанда предпочитали обходиться минимумом одежды. Загорелые руки и ноги автарка были длинноваты и худы, но он не был уродливым. Однако Киннитан напугало безразличие Сулеписа к собственному виду. Он походил на животное, не сознающее своей наготы и не получающее от нее никакого удовольствия. Его тело лоснилось от пота, а член, длинный и вялый, лежал на бедрах, как морда неизвестного слепого зверя.

— А вот и моя юная невеста, — произнес автарк безразличным тоном, не соответствующим блеску его глаз. — Правильно я говорю, Пангиссир? Это ведь она?

Верховный жрец вышел из-за спин девушек с веерами и остановился.

— Вы, как всегда, правы, Бесценный, — поклонился он.

— А зовут ее… зовут…

— Киннитан, Бесценный, дочь Чешрета из третьего храма.

— Какое у тебя необычное имя, дитя. — Автарк поднял руку и поманил девушку длинным блестящим пальцем. — Подойди ближе.

Еще никогда в жизни она не испытывала такого сильного желания убежать со всех ног. Киннитан овладел животный ужас — словно ее окатили ледяной водой. Перед ней снова открылись глубины, в которые ее погрузило зелье, называемое «кровью солнца»: казалось, сейчас она провалится в черноту и будет падать вечно. Она не сумела бы объяснить, откуда возникло столь сильное желание убежать, но поддаваться ему все равно было недопустимо. Киннитан собралась с силами и постаралась взять себя в руки.

— Подойди! — резко приказал Пангиссир. — С тобой говорит сам Бесценный.

Теперь взгляд автарка словно вцепился в нее, и она, сама того не сознавая, сделала один маленький шаг вперед, потом второй. Золотой палец поманил — и Киннитан подошла еще ближе, пока не остановилась прямо перед скамьей богокороля: его длинное лицо теперь находилось на расстоянии вытянутой руки. Она никогда не видела таких глаз, не могла вообразить себе такой пронзительной, безумной глубины, парализующей всех двуногих тварей. Сквозь аромат роз и другие запахи пробивался один: неприятный, причиняющий беспокойство, с солоноватым привкусом то ли крови, то ли горячего металла. Запах дыхания автарка.

— Наверное, сказывается ее происхождение.

Самый могущественный человек на земле протянул руку, чтобы прикоснуться к ней. Киннитан вздрогнула и застыла, когда автарк провел пальцем с золотым когтем по ее щеке, — ей показалось, что коготь оставляет кровавый след. Киннитан закрыла глаза. Она подумала, что все это лишь злая шутка и сейчас кто-нибудь подойдет и швырнет ее на пол, чтобы отрубить голову. Такой исход был предпочтительнее неизвестности.

— Открой глаза, девочка, — услышала она голос богокороля. — Разве я такой страшный? В обители Уединения множество женщин с радостью принимают мои прикосновения, а остальные молятся, чтобы я к ним пришел.

Киннитан посмотрела на него, и это стоило ей большого труда. Ей почудилось, что в огромной комнате не осталось ничего — ни колонн, ни стражников, — кроме его глаз цвета нестираного белья.

— Не бойся, — увещевал автарк. — Лучше радуйся. Ты станешь источником моего бессмертия, маленькая невеста. Это величайшая честь.

Она не могла ему ответить, не нашла в себе сил даже кивнуть — словно в горле застрял комок.

— Хорошо, — сказал он. — Делай все, как велит старый жрец, и брачная ночь возвысит тебя над всеми. — Рука автарка переместилась с лица на грудь Киннитан, и девушка почувствовала, как ее соски под легкой одеждой напряглись, словно от холода. — Помни: все это принадлежит теперь твоему богу.

Ладонь заскользила по животу, и через секунду золотые пальцы бесцеремонно сжали ее пах. Она не имела права даже застонать.

— Готовься и радуйся.

Автарк выпустил ее и отвернулся, подняв руку. Виночерпий бросился к нему, поднося какой-то напиток.

Было ясно, что аудиенция окончена. Пангиссир хлопнул в ладоши, и стражники повели Киннитан к двери. Она так сильно дрожала, что могла упасть, если б ее не поддерживали под руки. Тело не желало забывать прикосновения автарка — словно они оставили ожоги на коже.

Баррик был вне себя. Авин Броун посмел вызвать его в другой конец замка посреди ночи, словно принц — обычный придворный. Юноша недовольно прикрикнул на маленького слугу, когда тот, распахивая перед ним двери комендантских покоев, недостаточно проворно отскочил в сторону. И все же Баррика встревожили слова посыльного о крайне срочном, неотложном деле.

«Лорд комендант просит вас пожаловать в его покои, ваше высочество, — сообщил ему паж. — Он умоляет вас прийти как можно быстрее».

Баррика снова преследовали ночные кошмары. Они снились так часто, что в ожидании встречи с комендантом принц в глубине души боялся, что Броун предал его и заманил в ловушку. Баррик чуть было не подался назад, когда увидел идущего навстречу коменданта: тот был в нелепом ночном халате и в туфлях с пряжками на босу ногу. Между тем Броун не сделал ничего подозрительного, а лишь слегка поклонился и придержал для Баррика дверь. Тогда в голову принцу пришла другая страшная мысль.

— Где сестра? — тревожно спросил он. — С ней все в порядке?

— Да, все хорошо. Надеюсь, она придет с минуты на минуту. — Комендант жестом указал на один из двух стульев, стоявших почти вплотную один к другому. — Присаживайтесь, ваше высочество, сделайте милость. Я объясню, в чем дело.

Его непричесанная, не перевязанная ленточками борода торчала во все стороны, словно дикий кустарник. Вероятно, срочное известие, заставившее Броуна взять на себя смелость вызвать обоих регентов, застало его в постели.