Мародеры
Шрифт:
Света задумалась. Она посмотрела на воду, которая незаметно подползла к корням той самой березки, за которой начинался «Черный полигон».
— Еще сантиметров на двадцать поднялась, — прикинул Гера. — Быстрее, чем я думал. Ложбинку при таких темпах может и через полтора часа затопить.
— Сколько до нее идти?
— Минут двадцать, максимум — полчаса.
— А оттуда до бугра?
— Еще полчаса. Хотите рискнуть?
— Хочу, — сказала Светка.
Тем временем Ежик и Никита уже успели разжечь костер, и теперь над ним кипятилось два ведра с ключевой водой.
В общем, все эти относительно мирные хлопоты как-то снизили нервное напряжение, накопившееся после всех страшных событий, произошедших в течение дня.
Появление Светки, пробежавшей двести метров бегом немного нарушило идиллию. Все подумали, будто опять что-то случилось.
— Неужели этот, местный, утоп? — нахмурился Костя.
— Господи спаси! — испуганно пробормотала Люська. — Нам же и не выйти отсюда!
— Что-то случилось? — спросил Никита, когда Светка подбежала к нему.
— Выгружай из рюкзака крупу, бери у Ежика три банки тушенки, из моего — бутылку, а у Люськи — три буханки. Пилу не развязывали? Отлично! Один топор бери и одну лопату. Костя, дай мне одну малую лопату! Пошли, Никита! Быстрей!
Никита зашагал в указанном Светкой направлении, а та, приотстав, подозвала Костю.
— С этих двоих глаз не спускай. Если до утра сюда не придем — вали их в болото и как хочешь, но добирайся на завод к Петровичу! Сможешь?! — прошептала она испытующе. — Покажешь ему дорогу и вообще…
И побежала за Никитой.
ВОДА ПОДНИМАЕТСЯ
— Где ж этот Сергуня, блин? — проворчал Саня. — По-моему, уже второй час валдохается!
— Кассу Герину берет… — произнес Маузер. — И правильно, не фига крутить с народом.
— А вода-то к колесам уже подошла, — осторожно высунулся Сеня-повар. — Может, поторопимся, а?
— Молчи, половник! — рявкнул Маузер. — Ты вообще здесь сидишь только потому, что Серый тебя велел прихватить.
— Маузер! — серьезно сказал Саня. — Ну-ка, давай метров на сто вперед проедем. А то сейчас и впрямь дорога поплывет, и ты на этой броне по кардан сядешь.
Завели моторы и прокатились по залитой колее на сто метров поближе к Московскому шоссе. Прождали еще, вода все подступала. А время шло. Краешек разлива уже вновь подходил к колесам фургона.
— Пара часов уже прошла, — заметил Саня. — Видишь вон ту елку в том конце?
Она метров шесть была, а сейчас уже на треть ушла.
— Ладно, — сказал Маузер после некоторого раздумья. — Сам просил через два часа считать себя коммунистом… Либо сейф крепче оказался, либо денег слишком много. Столько, что с нами, дураками, и делиться жалко. Конечно, мог и утонуть.
Хрен с ним! Телефон у него есть, позвонит, если выплывет. Заводи, Санек!
— Уфф! — вырвалось у Маузера, когда фургон следом за джипом вывернул на асфальт, и он бросил прощальный взгляд в боковое окно. Вся колея уже почти доверху заполнилась водой, и то, что тяжелый бронефургон не сел на кардан, было исключительно счастливым случаем.
Теперь им было, в общем, на все плевать. Этот чертов лес мог весь под воду уйти, со всеми живыми и дохлыми обитателями.
— Смотри, — толканув повара в жирный бок, хмыкнул Маузер, указывая на группу оборванцев, стоящих на автобусной остановке, когда проезжали какое-то село километрах в восьми от въезда в Бузиновский лес. — Наши бузотеры кукуют!
Автобус только в семь вечера пойдет! Так им и надо, сучарам!
— А их мало… — заметил Сеня. — Есаула нет, Лысого, Механика… Наверно, частника поймали до города!
— Ну да! — очень довольный возможности позубоскалить, произнес Маузер. — Есаул небось увел коня в ближайшем колхозе — и на Дон, к Деникину! Лысый, тот, должно быть, лег на дорогу и покатился — хрена ли ему, под Колобка скосит! Ну а Механик, тот дело знает: выкатил из кустов «Т-34» — и на Берлин, за «Мерседесом»!
Сеня счастливо расхохотался… Для этой тройки все кончилось благополучно.
Однако относительно судьбы Есаула, Лысого и Механика был не прав не только хохмач-Маузер, но и прагматик-повар.
…Есаул с Механиком хоть и выскочили за мостик самыми первыми и даже до просеки добежали раньше других, здорово запыхались, тем более что здоровье оба давно прокурили и пропили. Поэтому, выбежав на просеку, оба остановились перевести дух. Остальные, не обратив на них внимания, промчались мимо.
— Ишь, сыпанули! — пропыхтел Есаул, утирая кровянку с разодранной о проволоку щеки. — Крепко их Серый пуганул! Похоже, прямо на шоссе дернули.
Никто на точки, конечно, не пойдет — утонуть побоятся.
— И зря, между прочим, — пробормотал Механик. — Запросто еще успели бы добежать, нычки откупорить. Не все же сдавали, на фиг? Может, пройдемся слегка по лесу?
— А ты что, знаешь, где у кого чего лежит? — прищурился Есаул.
— Ну, не у всех, конечно, но кое у кого знаю… — подмигнул Механик. — Из тех, кто убежал, конечно.
В это время на просеку выбрался Лысый, почесывая места, в которые пришлись напутственные пинки от Сани и Маузера.
— А вы чего стоите? — удивился Лысый. — Все уже вон, за поворот ус вистали…
— Догоняй, догоняй, мы тебя не держим… — произнес Есаул с усмешкой. — Ща рванем по сто пятьдесят — и вперед. Я даже когда падал, родимую не разбил!
И он показал свою початую бутылку.
— На точки забежать решили? — догадливо пробормотал Лысый. — Пока не затопило? Хошь покажу, где Колун с Репой двенадцать коронок держат? Они вон усвистали и не вспомнили…
— Ладно, — сказал Есаул, — приведешь к пустому месту — тут останешься.
Хлебни!
Все трое присосались к бутылке. Тут откуда-то из глубины леса донесся шум автомобильных моторов.