Марлезонский балет
Шрифт:
Игровые залы были действительно шикарные, в каждом обращали на себя всеобщее внимание роскошные бронзовые скульптуры и дорогие украшения.
«За этот стол не садись, крупье нечист на руку», – не сдержавшись, подсказал партнер Джефф.
«Что же они его не выгонят?» – рассеянно удивился Боб.
«Это чей-то внучатый племенник, вот они его и держат. А уважаемых людей от этого стола под благовидным предлогом уводят».
«Если ты такой умный и осведомленный, может быть, ты подскажешь, на что ставить? На черное или на красное? Или на зеро?», – попробовала взять Джеффа «на слабо» маменька Герда. Она была уже заражена царящим в казино общим напряжением.
«Мы же пришли сюда, чтобы развеяться, получить новые впечатления. А не выигрывать. Или Вам денег не хватает? Вы же проверяли неоднократно наличие денег на карточках», – ловко сбил надвигающуюся опасную эмоциональную волну партнер Джефф.
И это была чистая правда, и Боб, и маменька Герда, проверяли счета неоднократно, они не могли поверить своим глазам: никто из них никогда не видел сумм с таким количеством нулей справа, цифры впечатляли. А сегодня одно воспоминание о них настраивало на крупный выигрыш.
Внутриличностная общественность оказалась не чуждой азарта, как в целом, так при рассмотрении каждого отдельного ее персонажа, в предвкушении неизбежно грядущих финансовых пополнений партнерского бюджета поступающие от нее рекомендации относительно ставок казались одна привлекательнее другой.
«А я всегда ставил на красное!», – менторским тоном заявил папенька Гилберт.
«Вот поэтому ты всегда и проигрывал, – оборвала его маменька Герда, – Вспомни, в этом занюханном полуподпольном игорном заведении города Фредериксберга вообще никто и никогда не выигрывал!».
Партнер Джефф, снова не удержался, и дал несколько полезных советов. В результате за вечер они выиграли почти двести тысяч американских долларов. Не слишком много, но все равно приятно.
«Но почему мы не выиграли 300 тысяч?», -
«Это превратности метода. Бывает», – дедяным тоном отвечал Джефф.
Как ни странно, это вполне примирило маменьку с таким несправедливым недобором.
«Оказывается, я дико везучая! Просто дико!», – сообразила маменька Герда, этот вывод напрашивался, – А вот ты, папенька Гилберт, всю жизнь не давал раскрыться моему таланту! Только кормил меня пустыми обещаниями. Позор!».
Внуриличностная общественность приняла очередную победу маменьки на удивление спокойно, как нечто само собой разумеющееся, посрамленного папеньки не было ни слышно, и видно. Джефф благородно и беззаботно посмеивался.
«Это мои деньги, только мои, это мой законный выигрыш!», – уверенно объявила маменька Герда, ей захотелось развить и закрепить достигнутое моральное преимущество над партнерами.
«Нет проблем, пусть это будут Ваши деньги, – согласился Джефф, он все еще надеялся завоевать ее благосклонность, – Пусть это будет Ваш неприкосновенный запас. Им Вы можете распоряжаться исключительно по своему усмотрению».
«Вот именно, исключительно по моему усмотрению», – торжествующе заключила везучая маменька Герда.
«В каком виде Вы предпочитаете хранить эти деньги?», – Джефф не допускал в делах недоговоренности.
«Я консерватор и не доверяю пластиковым картам и электронным деньгам. Мне надо держать мои деньги в руках. Хочу, чтобы эти деньги можно было всегда пощупать!».
«Тогда Вас, наверное, удовлеворят две купюры с изображением Вудро Вильсона? Это будет наиболее компактный вариант».
«Не морочь мне голову своим мифическим Вильсоном, – слегка занервничала маменька, – Мне нужны американские доллары».
«Но именно светлый лик Вильсона изображен на стотысячной долларовой купюре», – уточнил постановку вопроса икона терростиля.
«Неужели? Бобби, что он такое говорит? Хочет так хитро обмануть бедную женщину?», – праведному возмущению маменьки Герды не было предела.
«Успокойтесь, маменька, все хорошо. Видимо, Джефф прав. Отныне главным мужским образом для Вас станет лицо этого бывшего американского президента».
«И это не будет твое лицо или личико Стиви?», – взгрустнула маменька.
Конец ознакомительного фрагмента.