Чтение онлайн

– И теперь главарь банды стал вождем племени, это обычное дело, и не только для Африки. Я всегда говорил: опера растут вслед за своими источниками, – сказал Джефф.

– В моем случае рост обусловлен, скорее, возвышением корпорации «Hibris». А тогда мне удалось убедить этого смышленого парня в необходимости сотрудничества, по твоей рекомендации я действовал под флагом российских спецслужб.

– Но какова основа сотрудничества?

– Плен на тебя плохо подействовал, Джефф, у тебя совсем память отшибло. Ты же сам подсказал мне, что здешние аборигены прекрасно помнят СССР, его помощь развивающимся странам, инновационно звучавший тезис «миру мир». Вот я его и вербанул на идеологической основе, для борьбы за мир. А старая любовь не забывается.

– Ну, ты красавец, Чип.

Они достигли города не более, чем за час.

«Кто этот наш спаситель?», – позволил себе поинтересоваться Боб.

«Это Филипп по кличке Чипполино – детектив, в нашей корпорации отвечает за коммуникации. Я тебе о нем рассказывал. Располагает собственной «карманной» агентурной сетью на Ближнем Востоке, а теперь и в Европе. Наладил массовую вербовку европейцев в ряды ИГИЛ. Виртуоз межличностной коммуникации! Мне иногда кажется, что он способен завербовать в террористы самого папу римского или на крайний случай – президента США!».

Есть крылатое выражение: побывать в Японии и не взойти на Фудзияму, – это все равно, что посетить Ватикан и не увидеть папу римского. Маменька Герда решила действовать с точностью до наоборот: взойти на Фудзияму и заодно посмотреть Японию, по-крайней мере, так она объяснила необходимость поездки партнерам.

«Это небезопасно, – пытался урезонить маменьку Боб, – На том архипелаге насчитывается 150 вулканов, и 40 из них – действующие. Ежегодно фиксируется около полутора тысяч землетрясений различной силы. В среднем по четыре толчка в день. И все довольно чувствительные»

«Подниматься будешь ты, а не я. А я только наблюдать и немного ощущать. Гора пологая, всего-то 3700 метров, ты осилишь. Японцы говорят, что восхождение на Фудзияму пробуждает стремление к самоочищению и самосовершенствованию. Тебе давно пора этим заняться. А я хочу посетить построенный на вершине синтоистский храм. И не спорь с мамой, Бобби. Я лучше знаю, что тебе пойдет на пользу, и что повредит.».

Боба поддержал партнер Джефф:

«Между прочим, топтать священную гору попусту, мягко говоря, не рекомендуется. Японская мудрость гласит: «Дурак тот, кто ни разу не взбирался на гору Фудзи, но дурак и тот, кто взбирался на нее дважды». Я бывал на этой горе. И ничего особенного не заметил.»

«Ты-то бывал, – не смутилась маменька Герда, – а мы с Бобом – нет. И все знают, что даже при взгляде на гору ссоры забываются, горе утихает, желания ослабевают, приходит упокоение. Нам всем необходимо успокоение. И чем быстрее, тем лучше».

Паломников построили парами, началось восхождение. В паре с Бобом оказался неприлично лысый и при этом худосочный коротышка с пронзительным взглядом, его одежда производила впечатление заношенности и несвежести. Коротышка все время поправлял висевший на груди элегантный бинокль, от него пахло затаенной злобой. Они прошли почти километр, когда неприлично лысый тонким голосом кастрата бросил фразу:

– Минуту внимания, Бобби, отвлекись от созерцания окрестностей. Я знаю, что в тебя залез мой приятель, Джефф, который теперь твой руководитель, поэтому обращаюсь к нему напрямую. И ты, Боб уж мне не мешай. Если не хочешь, чтобы я тебя порезал. Лады?

– Валяй! Обращайся, – великодушно разрешил Боб.

– Джефф, время идет, все меняется, и довольно быстро, кто-то стареет, кто-то набирает силу. Ты уже не тот, что раньше. Я стал круче тебя. И авторитет наработал в мире террора, и связями оброс. Надоело мне в твоей тени, понимаешь? Настала пора тебе сдавать полномочия, Джефф. Засиделся я на десятых ролях, надо просыпаться, хочу стать лидером в мире террора. Ты не возражаешь? Иначе мне придется применить силу. Ты правильно понял, это ультиматум, Джефф, даю на размышления неделю. Дальше – не обижайся.

«Это что за фрукт?» – Боб обратился за справкой к партнеру.

«Его зовут Лоренцо, погремушка «Бурундук», не обращай на него внимания. Когда-то был младшим товарищем, типа денщиком, с некоторых пор – мой идеологический оппонент. Он всегда экономит на работе мозга».

– Кстати, Джефф, ты передал своему новому физическому телу навыки стрельбы? Ты научил свое новое тело рукопашному бою? Мы можем проверить прямо сейчас! – очевидно, Бурундук умеет «заводить» сам себя довольно успешно.

– Передал, можешь не сомневаться, – мирно отвечал Джефф.

– И всем своим секретным приемам обучил? Сильно сомневаюсь! Я в это не верю!

– Верь и не сомневайся. А затеешь рукопашную, япошки тебя повяжут в одно мгновение, не задумываясь. Ты ведь помнишь, кто такие ниндзя? Самураи – тоже бодрые ребята. И совсем не факт, что они экстрадируют тебя на родину. Будешь до конца жизни гнить в японской тюрьме, Фудзияма для них – место сакральное. Отвали.

– Я-то отвалю, но я сказал, ты услышал. Неделя, всего одна неделя.

«А вообще кто это задира? Кто такой, этот веселый Бурундук?», – не преминул уточнить исходные позиции Боб.

«Когда мы познакомились, у него были признаки синдрома Рэмбо, он стал моим помощником. Вскоре стало ясно, что синдром Рэмбо он только имитировал, а со временем совсем испортился. Его испортили деньги. Как и всех нас. Кстати, Бурундука испортили деньги и Джон Смит младший».

«Испортился, – значит, излечился от своего синдрома?»

«Типа того. Считай, что так», – видимо, Джеффу не хотелось ничего объяснять.

«А что же это за синдром такой, с излечением от которого террорист портится?»

«Приготовься слушать, это потребует некоторого времени. Страдающий синдромом Рэмбо – это человек, сеющий ужас во имя высокой цели, он по другому не умеет жить. Результат долгосрочного формирования устойчивой невротической структуры личности, раздираемой непреодолимым интраспихическим конфликтом между стремлением к острым ощущениями и переживаниями тревоги, вины, стыда и отвращения за свое участие в них.

Ключевой характеристикой этой структуры личности служит либо сознание «миссии», добровольно возложенных на себя тяжелых, но благородных альтруистических обязанностей, позволяющих реализовать агрессивные побуждения без самоупрека в разрушительных намерениях. Либо сознание принадлежности к некоей значительной «корпорации», или профессиональных обязанностей, которые надо исполнять со спокойной готовностью к самопожертвоваию, без всякого явного или скрытого мазохизма, позволяющих рисковать жизнью и здоровьем без самоупрека в аутоагрессивности.